Его радужки к этому моменту стали золотыми, пронизанными грозовой тьмой, и, толкнувшись снова, он опустил голову к моему горлу. Мое тело раскрывалось ему, сантиметр за сантиметром, а удовольствие и боль смешивались в ураган — подходящее ощущение для этого альфы.

Кора дерева впивалась мне в спину, грязь на моей коже трескалась и осыпалась вокруг нас. Я никогда не чувствовала себя более дикой или свободной, чем в тот миг, когда Хантер полностью вошел в меня. Когда наши тела соединились так тесно, как это только возможно для оборотней, моя пара запрокинула голову и взвыла в небо, вытаскивая на поверхность призрачный облик моей волчицы, где она резвилась со зверем Хантера. Они давно уже создали связь, но после этого ритуала их души обретут и осязаемое единение.

Я склонила голову набок, подставляя ему плечо без метки.

— Пожалуйста, Альфа, — взмолилась я, вспоминая нашу сделку и то, как я сдамся. — Пожалуйста, заяви на меня права. На нас.

Голос Хантера просочился низким, властным, доминирующим рыком.

— Скажи мне, почему сейчас, Омега? Почему ты передумала?

Были миллионы причин, но в моем затуманенном сексом и желанием мозгу я выдала то, что стало последней каплей.

— Ты преклонил колени передо мной, — всхлипнула я, выгибаясь в его объятиях. — Самовлюбленный альфа никогда не становится на колени перед другим, а ты это сделал… Ты… — его бедра двинулись навстречу моим, и я вскрикнула. — О, богиня. Ты показал мне, что… — он толкнулся снова, и я уже бессвязно лепетала, но ему, казалось, было все равно.

Когда я наконец перестала извергать словесный поток причин, по которым он меня уничтожил, он удержал меня своим непоколебимым взглядом.

— Смотри на меня, детка, — произнес он, его голос был глубоким, гипнотическим рокотом. — Даже король должен преклонять колени перед своей королевой. Ты никогда не согласишься на меньшее, ни от кого, включая членов нашей стаи. Обещай мне.

Я не могла говорить, мой голос утонул в ощущении его члена, вошедшего так глубоко, что было больно. Приятной болью.

Хантер наполовину вышел из меня, а затем толкнулся снова, и снова, и снова, снова и снова, заявляя права на мое тело своим.

— Обещай мне, Эммелин Андерс. Обещай, что заставишь их всех преклонить колени.

— Я… я… Ааах! — закричала я, когда очередной оргазм пронзил меня, а его плоть запульсировала внутри, продлевая удовольствие.

Его губы изогнулись в довольной усмешке.

— Ты заставишь их всех преклонить колени, потому что ты, черт возьми, королева.

— Обещаю, — выдохнула я. — Пожалуйста, Альфа. Укуси меня. Заяви на меня права. Ты мне нужен…

Он толкнулся с силой, охваченный неистовой энергией, пока я не начала задыхаться и выкрикивать его имя. Нарастающее напряжение указывало, что мой следующий оргазм будет из тех, что заставляют тело изливаться потоками. Эти альфы играли на моем теле так, словно в совершенстве знали каждое нервное окончание.

Правая рука Хантера скользнула вверх по моему боку, через грудь и сомкнулась на горле. Когда он сжал хватку, нехватка воздуха усилила нарастающее наслаждение, и я отдалась тьме, пляшущей на периферии зрения.

— Моя, — прорычал он, и его золотой взгляд выжигал клеймо на моей душе.

Моя волчица взвыла у меня в груди, и я услышала ответ Хантера, когда он наклонил мою голову, чтобы провести зубами по горлу.

— Моя, — повторил он, и я ощутила покалывание силы, когда он сместил челюсть.

Когда он пронзил кожу на моем горле, наши волки закружились в танце, связывающем души. Мой оргазм взорвался, и я выкрикивала имя Хантера, извиваясь в его крепкой хватке. Удовольствие поглотило меня на целую вечность, которая, тем не менее, оказалась слишком короткой.

Хантер так же долго не отрывался от моего горла, запечатывая укус и продолжая двигаться во мне. Если он продолжит в том же духе, то доведет меня до оргазма снова. Даже в таком измотанном состоянии я не хотела, чтобы это заканчивалось. Он был повсюду, наполняя меня не только в физическом смысле.

У меня свело челюсть от желания обернуться и тоже укусить его, но я была в его власти, пока он не решит меня отпустить. Мои предыдущие оргазмы создавали между нами влажный, грязно-восхитительный хлюпающий звук, пока он трахал меня так, словно от этого зависели наши жизни. Когда его челюсть наконец разжалась и он провел языком по ране, запечатывая укус, я почувствовала отблеск его силы и жажды глубоко внутри, там, где обитала моя сущность оборотня.

Трахни меня. Желание Хантера было подобно бездонному озеру лавы, сжигающему и уничтожающему все на своем пути. Я и понятия не имела, что он чувствовал, не по-настоящему, но теперь, когда мы были связаны, чувства Хантера просачивались через нашу связь.

Они были так сильны, что у меня защипало в глазах, а челюсть сама начала меняться, чтобы заявить на него права с той же полнотой.