То подмигивание. Я до сих пор не знала, что о нем думать, поэтому запрятала это воспоминание поглубже и заперла на замок. Пока что.

Дорога до «Луксурии» заняла двадцать минут, и все это время разговор крутился вокруг хоккея и того, какими провальными были некоторые игровые моменты. Когда они перешли к первой запланированной зимней стайной пробежке во вторник, Кора наклонилась вперед и сказала:

— Ты обязана там быть, Эмми. Сотни из нас выйдут на разведку по первому снегу. Это моя любимая пробежка в году.

— Я буду, — заверила я ее, уже предвкушая это событие. Моя волчица отчаянно жаждала пробежаться с другими городскими стаями, и это казалось идеальной возможностью. А если добавить снег, в котором можно порезвиться, то я уже подпрыгивала от нетерпения, как щенок.

— Подожди, нам все еще нужно завтра встречаться с советом? — спросила я, поворачиваясь к Хантеру, чтобы прочитать выражение его лица.

У него была раздражающая привычка вываливать на меня все в последнюю минуту, не давая времени морально подготовиться. Полагаю, таким образом он пытался взять на себя основную часть беспокойства и подготовки, но я не могла вечно играть роль беспомощной омеги, позволяющей своим альфам решать все жизненные проблемы. Иногда мне нужно было самой разбираться со своими делами, особенно когда это касалось чертовой стаи Роджерс.

Уоррик издал тихий, теплый смешок, словно уже знал ответ, но я не сводила глаз с Хантера.

— Встреча назначена, но я не уверен, что стоит на нее являться, — сказал он, пожав плечами так, что я качнулась в сторону Келлана. — Я собирался подождать и обсудить это с тобой утром.

— На самом деле он сказал, — начал Уоррик, и в его голосе все еще слышались веселые нотки, и я почувствовала, что мы вот-вот узнаем причину его смеха, — чтобы они засунули свои приказы себе в задницу и не беспокоили его чертову стаю, пока не придумают удовлетворительное наказание для стаи Роджерс.

— Что равносильно смерти, — проворчал Келлан, обнимая меня за плечи с того самого момента, как секунду назад помог мне удержаться на ногах. — На меньшее я не согласен.

Хантер кивнул, словно вопрос был решен.

— В любом случае, давайте не будем обсуждать это дерьмо сегодня. Сегодняшний вечер — для того, чтобы выпустить своего зверя на волю и повеселиться. Никто не испортит Эмми этот праздник.

Хантер проявлял свою заботу иначе, чем Келлан, но оба заставляли меня чувствовать… все. Откровенно говоря, это пугало. Как оборотни вообще разгуливают повсюду со всеми этими эмоциями, хлещущими из них, словно из протекающего крана? Это не могло быть естественным.

Машина остановилась, и я выглянула через затемненное окно, узнав знакомый вход в «Луксурию» с ее красной ковровой дорожкой и позолоченной архитектурой в стиле собора. В очереди на вход стояли десятки оборотней, и меня не удивила популярность этого места. Внутри было не менее ошеломляюще: золотые люстры, красный бархат, ковровые дорожки на полу и напитки, которые наливали более чем щедро.

Разумеется, нас никто не заставил ждать, пока мы шли по красной дорожке, и от моего внимания не ускользнуло, как оборотни в очереди пялились на альф, фотографируя их на телефоны, будто столкнулись со знаменитостями.

Когда Келлан и Хантер подошли ко мне с обеих сторон и взяли меня за руки, из толпы послышались выкрики моего имени. Я не повернулась к ним; Хантер велел мне не вступать с ними в контакт, и я решила последовать его приказу. Хотелось бы сказать «на этот раз», но пока он не требовал ничего, с чем я не была бы рада согласиться. Я никогда не чувствовала потребности бунтовать просто ради бунта — сама мысль об этом была утомительна.

— Стойте, — окликнула нас Кора, остановив у входа, освещенного канделябрами. За нашими спинами пульсировал тяжелый бит музыки. — Давайте сфотографируемся.

Она достала телефон, и Хантер с Келланом прижались ко мне еще теснее с обеих сторон, так что от их запаха и энергии, окутавших меня со всех сторон, мне стало жарко и нечем дышать. Кора вздохнула и принялась щелкать затвором.

— Ты тоже, Финли, — скомандовала она после еще нескольких снимков, и я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на нее с укором. Никому не шло на пользу это постоянное навязывание близости, особенно если, дразня медведя, можно было выпустить наружу ворчуна. Спокойный Финли был моим любимым Финли.

К моему удивлению, он лишь коротко улыбнулся и встал по другую сторону от Келлана.

— Идеально, — восторженно произнесла Кора, сделав еще с десяток снимков. — Вы четверо слишком привлекательны для одной стаи. Это просто преступление, честное слово.

Уоррик усмехнулся и обнял ее за плечи.

— Любовь моя, кто бы говорил. Твоя красота несравненна.

Она фыркнула, но я видела, что ей приятно — ее милое личико засияло.

— Спасибо, моя пара. Позже ты будешь за это вознагражден.