— Возможно, преподать ей урок, который она не забудет, — сказал он, потирая подбородок, точь-в-точь как один из злодеев в мультиках, которые я тайком смотрела в гостиной, когда стая уходила из дома. Пусть телевизор и был старым и паршивым, но это был один из немногих просветов во внешний мир.

— Все, что мой альфа сочтет нужным. Я с радостью соглашусь.

Мамочка привстала на цыпочки и потянулась его поцеловать, и я услышала рокот и ворчание остальных членов стаи, которые тоже потянулись к ней. Но никто, кроме Блэйна, ее не трогал.

— Хьюи, принеси мой охотничий клинок, — сказал Блэйн, оторвавшись от мамочкиного лица, которое он только что облизал. От одного этого вида у меня к горлу подкатила тошнота, и, если бы я сегодня хоть что-нибудь ела, меня бы вырвало прямо на пол. Альфы не только пугали меня, они были омерзительны.

Хьюи, Джосайя и Донни вышли из комнаты, и вскоре Хьюи вернулся с огромным клинком в руке. Он был в кожаных ножнах, которые я не раз видела пристегнутыми к поясу Блэйна. Взяв клинок, самодовольный альфа нежно погладил ножны, затем отстегнул петлю и вытащил длинный охотничий нож. Рукоять была белой, резной, и, хотя нож выглядел старым, лезвие было дьявольски острым.

Между ног потекло что-то теплое, и я поняла, что описалась. И снова отсутствие еды и воды спасло меня от чего-то большего, чем тоненькая струйка, но и этого хватило, чтобы стыд пронзил мой страх.

Я дернулась вперед, вскинув руки.

— Обещаю! Обещаю, мамочка! — закричала я. — Я больше никогда не выйду из комнаты без разрешения. Не буду таскать еду из запасов стаи. Простите. Я просто была очень голодна.

Она с отвращением посмотрела на меня сверху вниз, а затем ее нога в ботинке метнулась вперед и отшвырнула меня назад.

— Ты, мерзкая маленькая дрянь. Говоришь, что тебе жаль, а потом делаешь то же самое.

«Потому что я умираю с голоду», — снова захотелось мне закричать, но я подавила свой гнев. Я всегда подавляла свой гнев.

Хьюи снова ушел, по-видимому, потеряв интерес, а вперед выступили Блэйн и мама.

— Держи ее, — прорычал Блэйн, и я успела заметить лишь блеск лезвия, полоснувшего в мою сторону. — Серебро позаботится о том, чтобы маленькая принцесса запомнила это на всю оставшуюся жизнь. Ее волчица не успеет ее спасти.

— Эммелин! Сосредоточься на мне, Омега. Сосредоточься!

Рев вырвал меня из воспоминаний, и я начала судорожно, раз за разом, вдыхать воздух. Мой разум застрял в прошлом, пока я изо всех сил пыталась вернуться в настоящее. Паническая атака обрушилась на меня с силой цунами, и я даже не заметила, что Блэйн Роджерс, который всего несколько минут назад стоял передо мной, исчез из моей камеры.

После нападения в Голден-Кло я очнулась здесь, в помещении, похожем на подвал, превращенный в тюрьму. Две камеры располагались по обе стороны комнаты, а между ними был широкий проход, ведущий к лестнице. Прикованная, я мало что могла разглядеть.

Но кое-что я все же видела — камеру напротив.

Яростные, неземные зеленые глаза были прикованы к моему лицу, а комнату наполняло низкое рычание. Божественной красоты Слэйда оказалось достаточно, чтобы на мгновение пробиться сквозь мою панику, и я перестала царапать себе лицо в попытке вырвать эти воспоминания.

Но я не могла замедлить дыхание.

Не могла остановить приступ страха.

— Послушай меня, Эммелин, — приказал дракон-оборотень, чье огромное тело было сковано множеством цепей и ведьмовских кандалов. — Мы выберемся отсюда. Я не позволю ему причинить тебе боль.

Слэйд был одним из четырех альф, которые по запаху являлись моими истинными, избранными богиней парами. Парами, которых, благодаря Блэйну и тем ублюдкам, что уничтожили мою мать, я отвергала с самого первого дня знакомства.

Я отвергала их, чтобы не закончить, как мама, которая отдала всю свою силу своим альфам. Не то чтобы кто-то из моих партнеров по запаху хоть отдаленно напоминал стаю Роджерс.

По крайней мере, пока.

Омега, вступая в связь со стаей альф, может поделиться с ними своей силой, и, насколько я понимала, этот процесс меняет и развращает получивших ее альф. Именно по этой причине я большую часть жизни бежала из городов оборотней, чтобы никогда не оказаться в стае.

И все это — до встречи с одним альфой, который все изменил.

Он притащил меня в Голден-Кло, где меня по запаху узнал один из моих истинных пар, и, несмотря на мое немедленное неприятие, я каким-то образом стала жить с ними. Жить с ними и даже симпатизировать большинству из них. Я даже на мгновение задумалась о том, чтобы позволить себе принадлежать своей стае, как раз в тот момент, когда Блэйн сбил меня и Слэйда с мотоциклов и притащил сюда, в свое тайное логово. Это стало своевременным и болезненным напоминанием о том, против чего я боролась все это время.