Мы оказались в кондоминиуме на южной окраине Такер-Пойнт, в жилом комплексе, который в рекламе засыпали эпитетами вроде «роскошный» и «элитный». Через окно спальни открывался вид на реку Кригер, а пока мы поднимались, я заметила, что из квартир первого этажа идет дорожка к частному причалу, у которого покачивался катер приличных размеров. Кондо было напичкано всеми современными наворотами: техника из нержавеющей стали, деревянные полы, мраморные столешницы. Мебель в спальне была массивной и элегантной, вся из темного дуба в один тон — полная противоположность тому хламу из секонд-хенда, что стоял у меня дома. Постель была застелена дорогущей на вид тканью в красно-золотых тонах, хотя прямо сейчас её знатно приукрасили потеки рвоты и слюны.

Но, по крайней мере, это была рвота не от сэндвича с яйцом и беконом.

Источник этого безобразия лежал, растянувшись на боку. Глаза покойницы были полуприкрыты и подернуты мертвенной мутью. Выглядела она довольно молодо — лет двадцать пять-двадцать восемь. Красивая, стройная, с темными волосами до плеч, в которых аккуратно проглядывало мелирование. Пряди волос змейками вмерзли в засыхающую лужу блевотины прямо под её головой. На губах еще держались пузыри слюны и остатки темно-красной помады. Одета она была в розовую майку на лямках и трусики, которые явно приехали из «Victoria’s Secret», а не из «Волмарта», а на ногтях красовался аккуратный французский маникюр. В рвотных массах отчетливо виднелись крупицы растворившихся таблеток, а на прикроватной тумбочке валялось еще штук шесть пакетиков с колесами.

Сложить два и два и понять, от чего она скопытилась, было не так уж трудно.

— Тереза Андерсон. Двадцать девять лет, — пробормотал Деррел, обреченно покачав головой.

Я скривилась, оглядывая комнату:

— Жила американской мечтой, но ей всё равно этого оказалось мало.

— Смотря что ты понимаешь под «мечтой», — рассеянно отозвался он.

Хмыкнув, я принялась небрежно перебирать стопку бумаг и папок на прикроватной тумбочке.

— Чего, типа «не в деньгах счастье», бла-бла-бла? — Я пожала плечами. — Ну да, бабло, само собой, пипец как помогает, но… — Я снова обвела взглядом комнату. — В смысле, посмотри на эту хату. Она же просто охрененная.

Я ждала, что Деррел начнет спорить, доказывать, что даже богатых и успешных людей может прижать к стенке или типа того. Но он лишь коротко кивнул, продолжая строчить в блокноте.

— Всё равно это всё псу под хвост, — тихо сказал он.

— Да это просто хрень, — отрезала я. — У неё были деньги, шикарное жилье. — Я хмуро уставилась на бумаги. Юридические документы, письма. Ничего криминального или жуткого. Сплошная скукотища. — Похоже, она была какой-то крутой адвокатессой. Готова поспорить, перед ней никогда не стоял выбор — идти в колледж или нет.

Деррел неопределенно угукнул, внимательно разглядывая труп.

Я подошла к книжному шкафу и провела пальцами по тонкому слою пыли. Ароматические палочки источали приятный цветочный запах, который очень странно смешивался с вонью рвоты. Здесь тоже стояли юридические справочники. И еще парочка книг с пафосными названиями — из тех, что обычно пиарят на шоу Опры Уинфри или типа того. Ничего веселого или легкого.

— Может, просто не вывезла давления, — пожала я плечами и вздохнула. — Да хрен знает, несу какую-то чушь. Это самоубийство?

— Трудно сказать, — ответил он, отрываясь от своего планшета. — Копы не нашли записки, но это ничего не значит. Большинство самоубийц их не оставляют. Да и доктор Леблан обычно не торопится ставить суицид, пока не будет уверен на все сто. Думаю, это оформят как случайную передозировку. — Он покачал головой. — Наверняка всё начиналось с малого: колеса от тревожности время от времени, или какой-нибудь Аддеролл, чтобы вывозить сессии в универе. А потом покатилось по наклонной, пока она окончательно не села на систему.

Я замолчала. Внутри всё странно перевернулось, пока мы вдвоем заталкивали её тело в мешок. Эта теория била слишком уж близко к цели. Я сама едва не закончила точно так же — разве что в куда менее роскошной обстановке. Но было дико осознавать, что приличные, богатые люди проходят через то же самое дерьмо. В смысле, умом-то я это понимала, но подсознательно всегда верила, что наркота и передозы — это удел исключительно конченых лузеров.

Я безрадостно ухмыльнулась. Ну да. Мой косяк был в том, что я считала принадлежность к категории «лузеров» вопросом дохода или социального класса.

Деррел упаковал найденные таблетки в пакет для улик, а затем помог мне выкатить каталку из кондоминиума и загрузить её в фургон. Интересно, а она свои колеса не у Клайва ли покупала? Вполне возможно. Рынок обезболивающих в этих краях был огромным, и желающих срубить на этом бабла хватало с избытком.

Когда я закрывала задние двери фургона, у Деррела зазвонил телефон. Он сделал пару пометок в блокноте и посмотрел на меня с кислой миной:

— Денек сегодня будет жаркий. Хорошо, что у нас там еще полно места для новых трупов.