— Энджел, я обязан его арестовать, — произнес он тихим, но стальным голосом. — И так как это домашнее насилие, его сто процентов продержат в камере минимум сутки, прежде чем он сможет выйти под залог. Я знаю, что это тяжело, но мне нужно, чтобы ты сейчас проявила характер. Ты не заслужила того, чтобы тебя били.

— Я знаю.

Надеюсь, что знаю.

— Мне нужно взять с тебя показания, — продолжил он. — Сможешь это сделать?

Я заставила себя кивнуть. Голод снова аккуратно, словно прощупывая почву, напомнил о себе, и я сжала кулаки. Если бы я пожрала сразу, как только заперлась в комнате, никаких синяков бы уже не было. И отца бы никто не арестовал.

Или, возможно, арестовали бы как раз меня, догадалась я, и по спине пробежал холод. Сейчас было более чем очевидно, что в этой драке я оказалась проигравшей стороной. Я тяжело сглотнула. Может, оно и к лучшему, что мой домашний холодильник пуст. Единственная банка с мозгами до сих пор лежала в машине, в ланчбоксе.

— Да. Я готова.

В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение:

— Вот и отлично. — Он замялся. — Энджел, я вижу, что ты наконец-то берешь свою жизнь под контроль. Я реально рад это видеть.

Я едва сдержала истерический смешок. Контроль, блядь? Ну да, я больше не торчу на колесах, но это, сука, заслуга ни разу не моего сильного характера или силы воли. Единственная причина, по которой я до сих пор держусь за эту работу — это то, что от неё буквально зависит моя гребаная жизнь.

Но я всё же выдавила короткий кивок:

— Спасибо.

Знал бы ты, дорогой офицер, что у меня тут параллельно вовсю идет зомби-апокалипсис в масштабах одного отдельно взятого организма.

Он обвел взглядом гостиную, и на его лице проступило неприкрытое отвращение:

— Тебе нужно съезжать отсюда. Ты заслуживаешь лучшего. — Он снова посмотрел на меня: — Ты выше всего этого дерьма. Не позволяй семейке тянуть тебя на дно.

От такого заявления я настолько охренела, что пару секунд просто не могла выговорить ни слова.

— Ну что за бред собачий, — выдавила я наконец, чувствуя, как внутри закипает злость от его самоуверенности. — Ты… ты понятия не имеешь, каково это. Думаешь, всё так просто? Думаешь, мне достаточно просто выйти за дверь, и жизнь сразу станет зашибись какой сказочной?

Я понимала, что хожу по тонкому льду, срываясь на копа, но я была слишком взвинчена и выбита из колеи, чтобы фильтровать базар.

На его лице проступило смущение:

— Да нет, послушай, я знаю, что это непросто, но…

— Ты же думаешь, что мы просто нищий белый мусор, да? Типа, я и так уже конченая неудачница, так почему бы мне не стать еще большей тварью и просто бросить своего отца?

Он нахмурился:

— Нет, я просто говорю, что тебе пора бы уже подумать о себе.

— А ты думаешь, я, блядь, не думаю?! Твою мать, да я пытаюсь, понятно?! Отъебись от меня! Я не могу вывезти всё и сразу! Да, дом — говно, и вообще всё вокруг — говно, но ты думаешь, мне самой это нравится?! Я…

Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул, заставив заткнуться. Пальцы больно вдавились прямо в один из свежих синяков, но растерянный и виноватый вид на его физиономии не дал мне вырваться.

— Прости, — произнес он странно глухим голосом. — Я перегнул палку. Не должен был этого говорить — ни про переезд, ни про твою семью. Сволочной поступок с моей стороны. Прости. Я вижу, что ты стараешься. Я правда на твоей стороне и переживаю за тебя, клянусь.

Ну зашибись, блядь. И как мне, сука, злиться на него после таких слов? Я шмыгнула носом и тут же разозлилась уже по другому поводу, поняв, что у меня катятся слезы. Я быстро вытерла глаза ладонями.

— Ладно. Проехали.

Он вздохнул, и на какую-то безумную долю секунды мне показалось, что он собирается меня обнять. Он этого не сделал, но внутри у меня шевельнулось странное желание, чтобы он всё-таки это сделал.

— Итак, раз уж мы выяснили, что я бесчувственный мудак, — сказал он, — ты всё еще готова дать показания?

Я вымучила блеклую улыбку:

— Да. Но ты не бесчувственный.

Он ухмыльнулся:

— Но всё равно мудак, да?

— Ты не бесчувственный, — упрямо повторила я.

Он облегченно хмыкнул:

— Ты уже слишком хорошо меня знаешь. Ладно, выходи, присаживайся, и давай покончим со всей этой херней.

Я позволила увести себя в гостиную и послушно села на диван. Я проводила его взглядом до двери; он пошел к своей машине — видимо, за бланками протоколов и фотиком.

Ага, ну да. Наконец-то моя жизнь потихоньку налаживается. Жаль только, что для этого мне пришлось сначала сдохнуть.

Глава 18

Стоило копам уехать вместе с отцом, как я тут же вытащила из машины свой ланчбокс и в один присест сожрала целую банку мозгового супа. Только когда я опустила пустую тару, до меня дошло, что завтра мне будет пиздец как трудно объяснить, куда это за одну ночь исчезли все мои синяки. С другой стороны, видел их только Иванов, верно? Оставалось просто надеяться, что я не пересекусь с ним в ближайшие несколько дней.