— У неё была аномально маленькая правая коронарная артерия. Скорее всего, это вызвало смертельную желудочковую аритмию. Наверняка при жизни у неё не было ни единого симптома.

Он ткнул пальцем во что-то внутри сердца, но мне оставалось только поверить ему на слово, что эта херня выглядит как-то неправильно.

— Погодите, — удивилась я. — То есть ей даже хреново не было? Она просто взяла и упала замертво?

— Скорее всего, так и было.

— Это, блин, несправедливо! — ляпнула я и тут же поняла, как тупо это прозвучало.

Но ведь так и было! Богатая сучка сама профукала свою жизнь, пока Сара Джексон пахала как проклятая, пытаясь выбить себе нормальное будущее из того минимума, что у неё был. И в итоге сдохла вообще без предупреждения.

Доктор Леблан посмотрел на меня усталым, померкшим взглядом. До меня дошло, что он видел такое дерьмо уже миллион раз. Он просто привык.

Он грустно улыбнулся мне:

— Добро пожаловать в мир смерти.

***

Я торчала в холодильнике до тех пор, пока холод не пробрал меня до костей, а пальцы не начали каменеть. Смерть — несправедливая сука. Смерть никогда не предупреждает. Ей абсолютно насрать, хороший ты человек или конченый ублюдок. Ей просто похую.

Месяц моей работы в этом месте пришел и ушел, и ни хера не произошло. Никто не выписал мне медаль или грамоту за хорошее поведение. Да и разницы никакой не было. Ничего, блядь, не изменилось. Я осталась ровно тем же существом, что и месяц назад.

Только когда изнутри снова заворочался голод, до меня доперло, что я веду себя как полная идиотка, насилуя собственную тушу этим дебильным стоянием на морозе.

Убедившись, что в морге больше никого, блядь, нет, я перешла к своей стандартной процедуре — принялась выгребать мозги в банки из-под солений. Когда я потрошила мозг жертвы передоза, у меня и мускул на лице не дрогнул, но когда я повернулась к пакету мисс Джексон, то замялась. Её смерть и так была запредельно несправедливой. А теперь я еще и надругаюсь над ней, превратив её мозг в свой гребаный ужин?

Голод уколол меня сильнее. Стиснув зубы, я быстро перекинула её мозг в банку. Да, смерть несправедлива. И давать ей еще какую-то блядскую фору я не собираюсь.

Глава 21

— Что, блин, вообще произошло с этим мужиком?

Детектив Майк Абади повернулся на мой вопрос и выдавил блеклую улыбку.

— Газонокосилка, — ответил он, кивнув на лежащий на боку в нескольких футах от тела трактор-косилку.

И это была не какая-то мелкая херня, а здоровый такой трактор, какими обычно косят участки, измеряемые в акрах, а не в квадратных метрах.

И здесь это было как раз кстати. Мы торчали на лужайке перед домом, который вполне заслуживал звания особняка: трехэтажная белая домина с широким изогнутым подъездом на участке земли размером минимум в пять акров, и большую часть этой территории занимала идеально подстриженная трава. Сам дом стоял футах в тысяче от дороги и, что за дикий контраст, меньше чем в полумиле от того самого трейлерного парка, где грохнули наркодилера-геймера. Меня иногда просто выносило с того, как элитные элитные кварталы у нас вплотную соседствуют с полным, беспросветным дерьмищем.

— Похоже, он пытался что-то там починить, — продолжил детектив. — Наверное, подпер его тем деревянным брусом «четыре на четыре», а когда махина сорвалась, она рухнула прямо ему на голову и буквально расплющила череп.

— В лепешку раскатала, — констатировала я.

И какого хера его понесло под эту чертову бандуру? Люди вообще хоть иногда думают о том, насколько опасны такие вещи? Голова мужика была почти плоской, с двумя глубокими вмятинами, которые, скорее всего, идеально совпали бы с выступами на днище трактора. Он, походу, сдох еще до того, как косилка окончательно на нем улеглась.

— Так это местный садовник или типа того? — спросила я.

Детектив покачал головой:

— Не-а. Это сам Роб Харрис.

Я удивленно свистнула. Роб Харрис владел местным дилерским центром по продаже домов на колесах и был своего рода локальной знаменитостью благодаря серии рекламных роликов, которые крутились по телеку несколько лет и в которых снимались его многочисленные внуки. Недавно он передал бизнес сыну и, по идее, должен был наслаждаться заслуженной пенсией.

Но, очевидно, не судьба.

Испытывая тупое раздражение от того, сколько ценного ресурса пропало зря, я присела на корточки возле головы и тех кусков мозга, что выдавило наружу. Будь я в полном отчаянии, я бы, наверное, попыталась соскрести то, что вывалилось на землю, но там всё так перемешалось с грязью и травой, что ну его на хрен. Мне до безумия хотелось отковырнуть пару осколков черепа и посмотреть, сколько там вообще осталось внутри, но я понимала, что при таком количестве свидетелей этого делать нельзя. Одно дело быть «кремень-девахой» и «хардкорной», и совсем другое — «конченой больной сукой».

— Перекусить не хочешь?