— Вот то же самое произошло и со вторым безголовым чуваком, — добавил Джерри.

Я тупо уставилась на него:

— С каким еще чуваком?

— Родственников так и не нашли, так что Ривервуд забрал его и похоронил за казенный счет как невостребованного.

Я пристроила задницу на край стола. Это был как раз тот самый первый парень, которого грохнули, пока я шаталась по дороге под кайфом, обдолбанная в хлам. Отличный шанс выудить из Джерри хоть какую-то инфу.

— А что там вообще за история была? — как бы между прочим спросила я. — Это ведь случилось прямо перед тем, как я сюда устроилась. Кто он такой?

— Его опознали как Адама Кэмпбелла. Жил в рыбацком лагере на самом отшибе Свит-Байю-Роуд. — Джерри пожал плечами. — Писал статьи для журналов, технические обзоры, всякую такую лабуду. Соседи говорили, мировой был мужик. Пару месяцев назад в тех краях какой-то пацан мелкий потерялся, так Адам разрешил поисковым отрядам устроить базу прямо у него во дворе и в доме. Еще и жратву на них варил ведрами — гамбо, раков, джамбалайю. По-моему, все даже немного расстроились, когда этого мелкого ублюдка в итоге нашли живым и невредимым. — На его лице промелькнула мимолетная ухмылка.

— Раз он был таким мировым мужиком, почему никто из этих людей не подсуетился и не скинулся на нормальные похороны? — нахмурилась я.

Джерри оттолкнулся от стола, поднялся и поморщился, когда его спина издала отчетливый хруст:

— Да потому что люди — говно, и каждый всегда уверен, что эту проблему решит кто-то другой. — Он взглянул на часы. — Пора мне сваливать и уносить отсюда своё грешное тело. Развлекайся тут со жмуриками.

— Всегда пожалуйста, — бросила я, усаживаясь на его теплое место и делая вид, будто продолжаю его партию в «Косынку».

Я дождалась, пока звук мотора его тачки не стих на парковке, после чего схватила ланчбокс и пулей метнулась в холодильник. Жертву автокатастрофы должны были забрать парни из Ривервуда, так что я без капли угрызений совести выгребла мозги из пакета с органами и переложила их в свои банки. А вот сердечника я трогать не стала, потому что его ждали в похоронном бюро Скотта. Кэнг, конечно, был редкостным говнюком, но нарушать наш уговор я не собиралась.

Я залила мозги томатным супом прямо в банке и быстренько превратила всё это месиво в однородную жижу с помощью своего дешманского ручного блендера. Выглядело это дерьмо не то чтобы очень аппетитно, но, по крайней мере, никто с ходу не догадался бы, что внутри плавают человеческие мозги.

Пока я бодяжила этот гребаный шедевр, аппетит снова подал слабый сигнал изнутри. Я понимала, что нужно постараться перебороть эти первые приступы Голода — надо было продержаться как можно дольше, чтобы растянуть припасы по максимуму.

«Только не прямо сейчас», — приказала я себе. На работе мне нужны были максимально острые мозги, верно? Я сделала несколько больших глотков прямо из одной банки, затем завинтила крышку и засунула обе посудины в ланчбокс, обложив их синими гелевыми хладоэлементами. Очень хотелось верить, что эти штуковины не дадут мозгам протухнуть до того, как я доберусь до дома и смогу переложить их в нормальный холодильник. Запасов у меня было кот наплакал, но и мучиться от голода прямо сейчас желания не было никакого.

Когда я убирала ланчбокс обратно в ящик, звякнул дверной звонок. Это был Кэнг. Он одарил меня коротким, сдержанным кивком, пока я сдавала назад, освобождая ему место, чтобы закатить каталку.

— Ты за Блэквеллом? — спросила я.

Он сверился с бумажкой в руке:

— Именно. Он полностью готов?

Я состроила самую свирепую мину, на какую была способна:

— Ага. Полностью готов. Всё на месте. Весь этот фарш в комплекте.

Кэнг медленно кивнул:

— Ценю это.

— Да без проблем, — буркнула я, разворачиваясь в сторону холодильника, чтобы выкатить тело.

Слово «мудила» я добавлять не стала, хотя очень хотелось. Желание переехать ему пальцы ног колесами каталки, когда я вернусь, было просто запредельным, но я сдержалась. Я даже проявила гребаное благородство и помогла ему перекинуть мешок с нашей каталки на его.

Он затянул ремни, фиксирующие мешок, а затем замер и пристально посмотрел на меня:

— Если честно, я не думал, что ты сдержишь наше соглашение. Прости, что плохо о тебе подумал.

Я дернула плечом, принимая извинения:

— Ну да, не надо быть таким недоверчивым.

Его губы слегка дрогнули:

— Когда проживешь на этом свете столько, сколько я, быстро поймешь, что доверие — штука очень хрупкая.

— Ой, да хорош тебе. Ты же меня не сильно старше.

Кэнг тихонько рассмеялся:

— Сильно, уж поверь мне. Очень сильно.

Я скептически нахмурилась:

— Да ладно? И сколько тебе лет?

Он удивленно вскинул бровь:

— Разве это не неприличный вопрос?

— Да брось ты. Давай, колись. Сколько тебе стукнуло?

— Мне было семь лет, когда мои родители погибли во время Корейской войны.

— Оу. Жаль это слышать.