С другой стороны, в моем новом положении были и свои плюсы, верно? Ну то есть, вся эта тема с «поешь мозгов и раны затянутся» могла оказаться чертовски полезной штукой. Плюс ко всему, я становилась быстрой и сильной и правда, только до тех пор, пока была под завязку заправлена мозгами.

Так что да, в этой чертовщине были свои светлые моменты.

Но, боже правый, как же меня достал этот голод. Сейчас у меня дома была небольшая заначка и я надеялась, что её хватит хотя бы на неделю. А если меня отстранят от работы на более долгий срок, что тогда? Как долго я смогу протянуть без мозгов? Две недели я точно не выдержу, это факт. Я уже успела заметить: чем активнее я двигаюсь, тем быстрее просыпается голод, что, в общем-то, логично. Но сколько запасов мне придется перевести на то, чтобы просто вернуть себя в норму?

Рядом со мной на корточки присел помощник шерифа. Я автоматически напряглась, когда увидела, что это Маркус Иванов. На какую-то глупую долю секунды я задалась вопросом, не преследует ли этот парень меня, но тут же отбросила эту мысль как абсолютно дебильную. Я ведь не видела его с того самого дня, когда мы вместе ходили завтракать. Приход Сент-Эдвардс был не таким уж большим, а это значило, что патрульных на дорогах тут раз-два и обчелся. Совершенно естественно, что я буду периодически на него натыкаться.

Он выдавил натянутую улыбку, которая даже близко не затронула его глаза:

— Энджел, мне нужно, чтобы ты рассказала всё, что помнишь об этой аварии.

Я выдохнула и заставила себя расслабиться. В этот раз я была жертвой, а не преступницей. Ну и что с того, что вся эта ситуация чертовски напоминала допрос?

— Конечно, хотя рассказывать особо нечего, — ответила я. — Я ехала на фургоне. Выскочила из-за поворота и увидела на дороге дерево. Ну и врезалась в него.

Его глаза сузились:

— Ты кого-нибудь видела рядом?

Я замешкалась:

— Мне сначала показалось, что это человек стоит на дороге. Но потом я поняла, что это просто торчала ветка. А что такое?

Он на мгновение поджал губы и посмотрел в сторону дерева, которое рабочие всё еще пытались полностью убрать с проезжей части.

— Похоже, кто-то намеренно вытащил это дерево на шоссе. Там остались четкие следы ног и волочения. — Он сделал паузу и снова перевел взгляд на меня. — А еще на дверце твоего фургона осталась грязь.

Пульс бешено застучал в ушах, а мысли понеслись со скоростью экспресса. По вполне очевидным причинам я никому ни слова не сказала о том, что какой-то мертвяк пытался вытащить мешок с трупом из салона. Но если у копов на руках есть физические улики того, что аварию подстроили… не покажется ли им подозрительным моё полное молчание?

— Какая-то чертовщина, — выдавила я наконец. — Я совершенно уверена, что когда ехала в обратную сторону, никакого дерева на дороге не было. Я решила, что оно просто само упало или типа того.

Я качнула головой, и мне даже не пришлось изображать боль, которую вызвало это движение.

— Извини. Меня просто прилично затрясло сразу после аварии, понимаешь? Может, эта грязь осталась от кого-то, кто подходил проверить, жива ли я. — Я беспомощно повела плечом. — Без понятия. Это же просто случайность, да? Ну то есть, с какой стати кому-то желать, чтобы я разбилась? — Я заставила себя выдавить смешок. — Если только они не хотели украсть труп, чтобы сотворить из него монстра.

Его лицо помрачнело еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Скорее всего, какие-то малолетки придуривались, — сказал он. Затем глубоко вздохнул, словно заставляя себя успокоиться. — Я понимаю, что ты сейчас в шоке, но если вспомнишь что-нибудь позже, это поможет нам найти тех, кто это сделал.

— Ублюдки, — пробормотал Эд, делая пометки в своем блокноте. — Ты же погибнуть могла.

— Вся эта ситуация — полное дерьмо, — отрезал Иванов.

У меня внутри всё сжалось от ярости в его голосе. Я подумала, что он злится из-за самой мысли, что кто-то подстроил аварию, но моя параноидальная натура шептала, что часть этого гнева могла быть направлена на меня. Он ведь знал меня, знал всю мою паршивую подноготную. Наверняка он считал, что я сама как-то во всем виновата. Ну а как иначе?

Я отвернулась и часто замигала, глядя на проблесковые маячки скорой, потому что на глаза нагнали дурацкие слезы. Чёрт. Вот же я расклеилась только из-за того, что этот помощник шерифа может считать меня еще более безответственным куском дерьма, чем я есть на самом деле. Боже, какая же я жалкая.

— Эй, придурок, ты расстраиваешь мою девушку, — сказал Эд, довольно ощутимо пихнув Иванова в плечо. — Завязывай.

Иванов наградил Эда свирепым взглядом:

— Уверен, у Энджел планка повыше, чем такой придурок, как ты. К тому же у твоей настоящей девушки явно возникнут к тебе вопросы.

Эд лишь хмыкнул:

— Да ладно тебе, ты опять скорчил свою злобно-пугающе-ворчливую мину. Будешь часто так делать — заработаешь себе уродливые морщины.

Иванов моргнул и бросил на меня быстрый взгляд, а затем, к моему огромному удивлению, выражение его лица смягчилось: