«И если бы я сдохла от той передозировки, они бы сейчас проделывали всё это со мной».

Впервые за сегодня я почувствовала вкус желчи во рту, хотя это никак не было связано с тем, что я видела или нюхала. Если бы я умерла, это я лежала бы голышом на холодном металлическом столе, разрезанная от горла до паха…

Я выпрямилась, и мои глаза сузились. До меня дошло, что здесь происходит. «Высоко рекомендовали», как же, держи карман шире. Всю эту работу явно организовали для того, чтобы я начала чуточку больше ценить жизнь, которую умудрилась так знатно просрать. Поработай в морге вместо того, чтобы торчать в дурацком рехабе. Вот этот сценарий хотя бы имел смысл. Я поймала себя на том, что самодовольно улыбаюсь, глупо радуясь своей догадливости. Что ж, круто. В такие игры я умею играть. Чёрт, это в тысячу раз менее занудно, чем ребцентр. Месяц в таком режиме и я чиста перед законом. К тому же за это еще и платят.

Я наблюдала за тем, как доктор Леблан вынимает органы, чтобы взвесить и осмотреть их.

«Интересно, он в доле? — подумала я. — Знает ли он, что я на самом деле конченая таблеточница?»

Скорее всего, нет, решила я. Навряд ли он был бы так добр ко мне, если бы знал правду.

Доктор Леблан опустил сердце размером с кулак и штуковину с фасолину в большой пластиковый пакет между ног мертвеца, а затем взял полотенце и вытер руки в перчатках.

— Почти закончили, — с улыбкой сказал он мне и повернулся, кивнув Нику: — Теперь можешь заняться головой.

Ник подошел к столу.

— Ну, у этого тела хотя бы голова на месте. Вчера мы вскрывали двоих, и оба были безголовыми. Первым был тот убитый, про которого во всех новостях трещали. — Он взглянул на меня. — Слышала про это?

Я лишь кивнула в ответ. Я не собиралась давать ему знать, что меня уже допрашивали по этому поводу.

— А вторым к нам поступил парень после ДТП. Пострадавшего так размазало, что наши ребята полчаса искали голову, а когда нашли, ее, судя по всему, переехала попутная машина. В итоге осколки черепа привезли в пластиковом пакете. — Он весело хмыкнул, а я просто уставилась на него.

Как можно так обыденно описывать подобные ужасы?

— А теперь смотри внимательно, — скомандовал он мне. — Тебе скоро самой придется это делать.

Подавив желание показать ему средний палец, я с тошнотворным, но завороженным ужасом наблюдала, как он взял скальпель и сделал надрез от уха до уха через макушку трупа. Сделав надрез, он отложил скальпель, а затем запустил пальцы между кожей и черепом, чтобы стянуть скальп вверх и вниз, полностью обнажая верхнюю часть черепной коробки.

И у меня по-прежнему не возникло ни малейшего позыва к тошноте.

Невероятно.

Затем Ник натянул маску и защитный щиток для лица.

— Тебе, наверное, тоже стоит надеть маску, — сказал он, включая прибор, в котором я внезапно опознала пилу для костей. — От этого летит куча костной пыли, и тебе вряд ли захочется ей дышать.

Я быстро натянула маску, пока он запускал пилу, и быстро поняла, что Ник не преувеличивал. К тому времени, как он закончил круговой надрез на голове, всё пространство вокруг него покрылось тонким слоем розовато-белой пыли. Я старалась не думать о том, что эта костная пыль, скорее всего, осела и на моих волосах. После того как этот день закончится, я планировала устроить себе грандиозную помывку в душе.

Он отложил пилу и взял Т-образный инструмент с заточенным нижним концом.

— Эта штука называется «череполом», — сказал он с улыбкой, которая была почти искренней. — Клянусь богом, это ее официальное название в каталоге.

Он вогнал заточенный конец в пропил, сделанный пилой, и резко повернул инструмент, чтобы раздвинуть края кости шире. Я невольно поморщилась от звука ломающейся кости — инструмент полностью оправдал свое название.

Ник просунул пальцы в расширившийся пропил и потянул. Крышка черепа отделилась с треском и чавкающим звуком. Внезапно передо мной предстали серо-розовые извилины мозга.

— Ну вот, готово, — сказал он с дурацким жестом, стягивая маску и защитный щиток. — Ты впервые видишь настоящий живой мозг. — А затем хмыкнул: — Точнее, настоящий мертвый мозг.

Я последовала его примеру и сняла маску, а затем так и застыла. Внезапно мне показалось, что я чувствую запах этого мозга. Причем вовсе не в духе «о боже, какая мерзость». Запах был такой, словно кто-то снял крышку с кастрюли с наваристым гамбо и позволил аромату заполнить всю комнату. И я знала, что этот умопомрачительно соблазнительный запах исходил именно от мозга. Знала это каждой клеточкой своего существа.

Что, блядь, со мной было не так?

К моему шоку и ужасу, у меня потекли слюнки. В животе громко заурчало, и достаточно громко, чтобы остальные услышали. Оба мужчины повернулись и уставились на меня. Доктор Леблан рассмеялся: