Я перечитала письмо еще раз, рука заметно дрожала. Мне казалось, что я увернулась от пули, когда от меня ушли эти двое детективов, но следом за первой летела вторая, готовая размазать меня на месте. Я не хотела возвращаться за решетку, не хотела повторить судьбу матери и умереть там. И почему я должна умереть за считаные недели? К чему всё это? Может, в тюрьме уже сидит кто-то, кто затаил на меня обиду? За свою жизнь я разозлила немало людей, но, насколько мне известно, не было никого, кто ненавидел бы меня настолько сильно, чтобы желать моей смерти.

Я перевернула листок, выискивая хоть какую-то зацепку, которая подсказала бы имя отправителя. Текст был распечатан на обычном белом листе бумаги, да и конверт оказался самым обычным. Ни подписи. Ни почтового штемпеля. В этом не было вообще никакого смысла. Я не могла вспомнить ни одного человека, который стал бы утруждать себя поиском работы для меня, а уж тем более угрожать мне тюрьмой, чтобы я за эту работу держалась.

Почему именно тюрьма? Почему не рехаб?

«Потому что тюрьма — более весомая угроза», — догадалась я.

Реабилитация — это отстой, но вот тюрьма… Тот, кто прислал эти вещи, явно знал, что тюрьма пугает меня до усрачки.

Я прочитала письмо еще раз, глубоко вздохнула и принялась одеваться, пока мысли в голове продолжали крутиться бешеной каруселью. Не то чтобы я изначально стремилась стать неудачницей. Я не просыпалась каждое утро со словами: «Эй, а как бы мне сегодня проебать свою жизнь?», но вселенная определенно была настроена против меня. И чаще всего казалось, что, как бы сильно я ни старалась, это не имеет значения — ведь мне всё равно никогда не повезет.

Вот только… Вот только это письмо не было парой суровых копов, допрашивающих меня о дерьме, которого я не помню. Это был кто-то, кто держал над моей головой огромную, увесистую угрозу, но при этом, похоже, оставался достаточно безумным, чтобы проявить ко мне хоть каплю заботы, и дать тот самый шанс, о котором я постоянно твердила. Мне. Девчонке-неудачнице. Если эта работа настоящая, а я даже не попробую за нее ухватиться, я снова превращусь в блядское ничтожество. Но кто, блядь, стал бы делать это ради меня?

У меня было стойкое ощущение, что единственный способ узнать правду — это согласиться на дурацкую работу.

Водить фургон в течение месяца. Ну и насколько это может быть сложно?

Глава 2

Я добралась из больницы домой и послушно завела будильник на 7:30 утра. Это был мой шанс перевернуть жизнь, перестать быть конченой неудачницей.

Будильник прозвенел в 7:30. Я шлепнула по кнопке повтора и перевернулась на другой бок.

В следующий раз я проснулась в 9:15.

Дерьмо!

Я приняла самый быстрый душ в своей жизни, натянула джинсы, которые, как я надеялась, были чистыми, и схватила первую попавшуюся футболку, которая не открывала пупок и на которой не было напечатано какой-нибудь глупости. Отлично. Мне прямо в руки привалила работа, а я умудрилась всё просрать в первый же день. То, что я в упор не понимала, с какого перепугу вообще получила эту должность, было делом десятым. Если за неё платили настоящие деньги и ради этого не нужно было раздеваться, я была готова попробовать. К тому же я кое-что обдумала. Я была огромной фанаткой всех этих сериалов про расследование преступлений, так что знала: коронеры занимаются судмедэкспертизой и всяким таким дерьмом, а всё своё оборудование они возят в больших фургонах или «Хаммерах». Которым, скорее всего, нужны водители, верно? Другими словами, был очень хороший шанс, что эта работа окажется до безумия крутой.

«Да в любом случае, всё что угодно лучше, чем пахать за минималку в «Байю Бургер»», — подумала я, натягивая футболку через голову и прочесывая пальцами соломенную копну своих волос.

Я потеряла несколько драгоценных минут в лихорадочных поисках сумочки. Я смутно помнила, что она была при мне, когда я пошла в бар в ту ночь, а это значило, что я понятия не имела, где она в итоге осталась. Чёрт, да я и сама не знала, где в итоге оказалась, если не считать реанимации. Ах да, и еще голой на обочине шоссе.

Наконец я выудила запасные ключи от своей побитой старенькой «Хонды» из вазочки на комоде и рванула к входной двери. По крайней мере, отец еще не встал. Не то чтобы я ожидала увидеть его на ногах раньше полудня. Меня это вполне устраивало, ведь это значило, что мне не придется объяснять ему, где я пропадала и что случилось. Скорее всего, он даже не в курсе, что я лежала в больнице. Опять же, никаких проблем.

Я добежала до двери, но тут же развернулась и побежала обратно, чтобы прихватить одну из тех дурацких бутылочек из маленького холодильника в моей комнате. Обычно там стояло только пиво, но я не хотела оставлять эти напитки в кухонном холодильнике, рискуя, что отец выпьет их или выбросит по ошибке. Я знала, что он не поверит, если я скажу, что это лекарство. По крайней мере, я предполагала, что это оно. На самом деле, если бы я так сказала, он бы с еще большей вероятностью их выкинул. Сам он нажирался почти каждую ночь, но вел себя так, словно я серийный убийца, если находил у меня в комнате косяк или таблетки.