Я вспомнила, что бутылку нужно взболтать, затем открыла её и подозрительно принюхалась. Пахло слабым кофейно-шоколадным ароматом, но под ним скрывался какой-то резкий привкус, который я не могла точно определить — то ли ореховый, то ли мясной, с едва уловимым металлическим оттенком.

— Похрен, — пробормотала я. Мне и раньше приходилось употреблять всякую мерзость.

Жидкость оказалась густой, а ее текстура напомнила мне тапиоку. В первую долю секунды у меня возникло дикое желание поперхнуться и выплюнуть всё это обратно, но затем оно внезапно сменилось непреодолимой тягой выпить еще. Я думала, что не смогу одолеть целую бутылку, но не успела опомниться, как уже трясла её, чтобы выудить со дна последние странные кусочки, похожие на шарики тапиоки.

Я медленно опустила бутылку, чувствуя, как по телу разливается приливающая энергия и тепло, что-то вроде стопки чистого спирта «Эверклир», но без какого-либо намека на опьянение. Я почувствовала себя бодрой, живой. Единственное, что удержало меня от того, чтобы осушить вторую бутылку, был страх перед возможной передозировкой, а я уж точно, блин, не хотела снова оказаться в больнице.

Я бросила пустую бутылку в мусорное ведро и глянула на часы: 9:30.

— Дерьмо!

Я пулей вылетела за дверь.

***

Офис коронера округа Сент-Эдвардс находился в Такер-Пойнт примерно в двадцати минутах езды от моего дома. Несмотря на пару неверных поворотов, мне удалось добраться туда до десяти часов, и, о чудо, меня все-таки взяли на работу. Собеседование проходить не пришлось, что было огромным облегчением, так как в провале собеседований я была настоящим профи. Женщина из отдела кадров, видимо, уже ждала меня, потому что она достала папку с моим именем и плюхнула передо мной огромную стопку бумаг для заполнения. С этим я могла справиться. В заполнении бланков при трудоустройстве я была чертовски хороша. Вот только удерживаться на работе у меня получалось гораздо хуже.

К сожалению, кадровичка понятия не имела, как именно меня умудрились нанять, и удивленно посмотрела на меня, когда я спросила об этом. В конце концов я заткнулась и сосредоточилась на заполнении миллиона бланков перед собой. Меньше всего мне хотелось, чтобы она поняла, что я не заслуживаю эту работу.

Когда я закончила с бумагами, женщина передала меня парню по имени Ник Галатас, который должен был обучить меня работе водителя фургона. Ник был на пару дюймов выше меня, хотя это мало о чем говорило, ведь во мне было всего пять футов и три дюйма (160 см), да и то если хорошенько вытянуться.

У него были темно-каштановые волосы и зеленые глаза. Он, наверное, мог бы сойти за симпатичного, если бы не эта постоянная высокомерная ухмылочка на лице.

— Тебя поставят в пару к следователю по делам о насильственной смерти, — бросил он мне через плечо, ведя за собой по зданию, где располагался офис коронера.

Здание было новым, и все вокруг, похоже, жутко им гордились. Но, к моему разочарованию, оно ни капли не походило на лаборатории из криминальных шоу, которые я смотрела по телевизору. Вместо этого оно выглядело как любое другое госучреждение: чересчур мощные кондиционеры, неброские приглушенные цвета, скучные плакаты и безликая офисная мебель. Имелось несколько дверей, для входа за которые требовалась ключ-карта, с многозначительными надписями вроде «Токсикология» и «ДНК». Однако я снова испытала разочарование, обнаружив, что в лабораториях нет ни изящного хрома, ни крутой синей или розовой подсветки. Полный облом.

— Дважды в неделю у тебя будут дежурства на телефоне по двадцать четыре часа, — продолжил Ник. — В остальное время ты будешь работать в основном в дневную смену. Как раз тогда, когда у меня занятия в университете.

Он произнес это с таким видом, будто у него была назначена аудиенция у самого гребаного папы римского.

— Ладно, — пожала я плечами.

Мне, в общем-то, было плевать, в какую смену пахать. Как по мне, все они были одинаково отстойными.

— Я учусь на доврачебном [1] , — самодовольно добавил он.

— Ладно, — повторила я.

В этот раз я не стала качать плечами, но его челюсть слегка сжалась, словно его взбесило то, что я не выказала должного восхищения его достижениями.

— И я первый в очереди на повышение до следователя.

Взгляд, которым он меня одарил, был самым настоящим вызовом, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не закатить глаза. Он что, ждал, что я начну кукарекать о своих собственных успехах, чтобы он мог меня переплюнуть? Что ж, ждать ему придется долго.

— Круто, — ответила я, выдавив из себя улыбку.

Я даже понятия не имела, чем занимается этот следователь по делам о смерти, хотя логично предположила, что это как-то связано с расследованием смертей. Но Нику, блядь, точно не стоило переживать, что я подсижу его на этой должности. Мне нужно продержаться здесь всего месяц.