Потом я как-то незаметно ушёл в вопросы адресации. Потом начал объяснять про пласты, упомянул затенённые области — миры, которые по каким-то причинам вообще не отображаются в общей структуре и найти их можно только случайно…

— Стоп, — сказала Катарина.

— …причём чаще всего затенение возникает не само по себе, а…

— Стоп-стоп-стоп! — она замахала руками. — Всё! Давай на этом остановимся!

— Я же только начал.

— Вот именно! — ведьма плюхнулась на ящик и обхватила голову руками. — Мне как-то спокойнее жилось в мире, где жуки и человеческая жестокость считались самой большой проблемой.

— То ли ещё будет, раз Ковен обратил на тебя внимание, — хмыкнул я.

— Спасибо. Утешил.

— Всегда пожалуйста.

Я поднялся, отряхнул ладони и подошёл к зеркалу вплотную.

— Ладно. Пора поработать. Эта штука только что выросла в цене ещё раз!

Да уж… Неужели я только получил от самого Ковена разрешение обучать ведьму? Я, артефактор?

Я рассмеялся.

— Ты чего? — настороженно спросила Катарина.

— Радуюсь.

— Чему?

— Тому, что нам с тобой будет весело.

— Мне почему-то не нравится, как ты это говоришь.

— И правильно, — кивнул я. — Потому что я, Катарина, действительно разобрался в том, как работает ведьмовская магия. Не во всём. Но во многом.

— И что это значит?

— Это значит, что я сделаю из тебя настоящую ведьму, — сказал я и довольно улыбнулся.

— Возможно, покруче многих…

Глава 2

Я сидел на плоском камне у входа в пещеру, грыз сушёное мясо и слушал водопад. Из леса показались всадники, за ними, покачиваясь, выползли две телеги.

Возглавлял отряд Родан, одетый в свой артефактный доспех.

— Господин! — он спрыгнул с коня. — Мы прибыли.

— Вижу, — кивнул я.

— Что от нас требуется?

Я поднялся, отряхнул штаны и махнул рукой в сторону входа.

— Пойдём, покажу.

Внутри они одновременно присвистнули. Мои светляки до сих пор висели в воздухе, так что зал предстал перед гвардейцами во всей красе.

— Богатая добыча, — сказал кто-то.

— И не поспоришь, — согласился я. — Выносим всё. Стеллажи в том числе, если не рассыплются. Книги, свитки — с ними аккуратно. С алхимическим оборудованием — ещё аккуратнее.

— А это? — Родан кивнул на скелет.

— Похороните. Снаружи, у озерца, — я подумал немного. — Табличку какую-нибудь поставьте. Имени я не знаю, но напишите «Алхимик». А вот это — самое важное.

Я подошёл к дальней стене, где стояло зеркало, уже снятое со стены. Провозился я с ним, между прочим, немало, пока снял и сделал всё остальное.

— Эту штуку погрузить отдельно. Обложить со всех сторон соломой и привязать так, чтобы даже не шелохнулась.

— Понял, ваша милость, — Родан осмотрел свёрток. — Ценная вещь, видать. Жаль будет, если разобьётся.

— Нет, если оно разобьётся, будет не жаль. Будет плохо.

— Так мы аккуратно, — заверил он. — Мы вас не расстроим, ваша милость.

— Да я и не расстроюсь. Мы просто все умрём, — пояснил я.

Насчёт «все умрём» я, честно говоря, немного преувеличил.

Наверное.

Дело в том, что в зеркало были встроены защитные механизмы. Я вроде бы их отключил, но гарантий давать не буду. Ведь заряд силы-то внутри остался.

Если приложить эту конструкцию как следует, вся накопленная энергия может разом выйти, и мало в этом случае никому не покажется.

Грузились до темноты. Как я и велел, со всем добром обращались бережно. Особенно трогательно было наблюдать за погрузкой зеркала. Его несли восемь человек — по четверо с каждой стороны, — причём шли синхронно, мелкими шажками, и Родан командовал шёпотом:

— Левой… левой… стой. Ровнее! Пошли. Тихо, тихо…

Уложили. Обложили соломой. Обвязали верёвками. Обложили ещё раз.

Я как раз выносил из зала последнюю стопку записей, когда возле телеги что-то с грохотом рухнуло.

Клянусь, у меня дыхание остановилось.

Я бросился вперёд так быстро, что чуть не подскользнулся и не улетел в озеро.

Оказалось, просто полка упала. Один из бойцов неудачно положил её на край телеги, и та упала на землю.

— Уф-ф, — сказал я.

— Простите, ваша милость! — мужик побледнел. — Я сейчас подберу!

— Можешь бросить, всё равно треснула… Главное, что зеркало целое.

Ну а когда мы всё погрузили, то отправились домой, и к утру уже были возле имения.

Дальше у меня началось то, что я называю отдыхом. Хотя если глянуть со стороны, то я трудился, не покладая рук.

Но для меня отдых — это когда я занимаюсь лёгкой, приятной работой, никуда не тороплюсь и никто не пытается меня убить.

Я выделил себе комнату в недостроенном имении, поставил туда зеркало, притащил инструменты и на несколько дней выпал из жизни.

Работа оказалась куда интереснее, чем я рассчитывал.