— Оскорблений? Не припомню за собой такого. Все мои действия продиктованы исключительной заботой о репутации семьи, — отзеркалила его усмешку. — И, раз уж речь зашла об этом, ставлю вас в известность, дорогой супруг: в субботу у нас соберутся гости. Я пригласила всех, чьи письма с выражением «искреннего беспокойства» моим здоровьем и пожеланиями скорейшего выздоровления, особенно затронули мое сердце.

— Гости? В этом доме? — князь замер. В его глазах вспыхнули недобрые огоньки. Он шагнул ко мне, нависая над креслом всей своей мощью. — Ты в своем уме? Я запрещаю устраивать приемы! Ты должна сидеть тихо и готовиться к отъезду, а не выставлять наше грязное белье на всеобщее обозрение.

— О! Так мне теперь отменить прием? И по какой же причине? Уж не о моем ли здоровье вы вдруг обеспокоились? Так я в порядке и уже всем сообщила об этом. Ваши друзья непременно подтвердят, что видели меня в добром здравии. Не так ли?

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как багровеет лицо муженька. Даже воздух в комнате потяжелел, а его аура, казалось, заполнила собой все свободное пространство. Невыносимо трудно сделалось не то что дышать — просто сидеть прямо, сопротивляясь силе, способной придавить меня к полу. Но я продолжила:

— Ах, да, лучше напишу им, что у княгини Горчаковой нет подобающего наряда для такого вечера. Или же… Расходы на незваных гостей так велики, что мы не можем себе позволить лишние траты? — посмотрела на мужчину с вызовом. — Пусть все увидят, как «процветает» наш род. Главное ведь не в том, что у нас нет денег на новые платья, а в том, что мой муж — великий архимаг, верно? Может, вы выделите положенное мне содержание, чтобы я достойно представила фамилию Горчаковых перед тем, как навсегда исчезну из вашей жизни?

— Как же ты меня бесишь! — рявкнул он, ударяя кулаком по стене рядом с моей головой. — Твоя дерзость не знает границ!

Он тяжело дышал. В его взгляде плескалась ярость и невольное, почти болезненное удивление.

— Деньги будут, — наконец выдавил он, отстраняясь. — Я выделю двойную сумму, лишь бы ты закрыла рот и не позорила меня перед Разумовскими и Голицыными. Но помни: это последняя милость, которую ты получишь в этом доме. В субботу ты изобразишь идеальную жену, а в воскресенье — исчезнешь.

— Договорились, — кивнула, чувствуя, как тяжелый камень упал с души. — Я исчезну из вашей жизни. Навсегда!

После ухода князя я подъехала к окну и долго смотрела в парк, ощущая невероятную обиду и тяжесть на душе. Прежняя Анастасия души в муже не чаяла и любила всем сердцем. А он видел в ней лишь досадную помеху, обращаясь хуже, чем с прислугой. Несчастная девочка ничем этого не заслужила, и она бы поехала в Горчаково, покорно принимая горькую долю. Зачахла бы в той глуши и всю жизнь была бы несчастной.

Может, она сейчас в лучшем мире? Может, судьба и ей подарила еще один шанс начать все сначала? Хорошо, если так. Мне было искренне ее жаль.

Деньги управляющий Семен Иванович передал уже через полчаса.

— Доброго дня, Анастасия Павловна. — Зашел, низко кланяясь, с видом побитой собаки, и положил на стол тяжелый кошель. — Дмитрий Николаевич велел передать.

— Благодарю, — ответила сухо, задумчиво глядя в окно. — Скажите князю, что я безмерно рада тому, что он все же умеет держать слово.

Слуга ушел, а я еще некоторое время не решалась взять в руки тугой бархатный мешочек, набитый монетами. Казалось, этот трофей еще хранит в себе ярость архимага, вынужденного отступить под напором обстоятельств.

Глава 17

Наконец, я встряхнулась, взяла мешок, поражаясь, насколько он тяжелый, и направилась к себе в спальню. Времени на то, чтобы подготовиться к отъезду, оставалось катастрофически мало.

— Дуняша, зови отца, — бросила девочке, которая испуганно замерла у двери.

— Он уже здесь, барышня, вас дожидается, — прошептала служанка дрожащим голосом. — Все в доме слушали, как князь негодовал, что вы посмели что-то требовать.

Михаил Кубышкин появился бесшумно и снова с уважением поклонился. Я жестом велела ему подойти ближе и положила мешочек на край стола, где уже лежали чертежи и списки необходимых закупок.

— Здесь две тысячи золотом, Михаил Петрович, — произнесла, глядя ему в глаза. — Это наше общее будущее. Не подведите меня.

Он медленно протянул руку к мешочку, словно боялся, что тот исчезнет, превратившись в пыль. Я видела, как ходят желваки на обветренном лице и как крепко сжаты его губы. Две тысячи — целое состояние для такого человека, как он, и огромная ответственность для нас обоих.

— Ох, Анастасия Павловна... — выдохнул он срывающимся голосом. — Да за такие деньги мы не лесопилку — дворец в лесу отстроим.

— Дворец не нужен, Михаил. Мне необходимо производство. — Я требовательно постучала пальцем по списку. — Слушай внимательно. Ты сейчас же забираешь часть денег и отправляешься в город. Закупишь пилы из шведской стали, две дюжины, не меньше. Закажи новые валы из закаленного железа, как ты и говорил, кожаные приводные ремни самой лучшей выделки. Сложишь добро на крепкую подводу и отправишься в Щепкино немедленно. Заберешь с собой Тихона и остальных людей, а Капитолина с Дуняшей и Прохором со мной поедут.