— О, простите! Наталья Алексеевна, я совсем позабыла о вашей тонкой душевной организации, — пропела голосом, который сочился фальшивым сочувствием. — Видимо, жизнь в столице совсем лишила вас сил, раз обычная уборка кажется вам катастрофой. Не волнуйтесь, скоро здесь станет очень тихо. Особенно после того, как гости разъедутся по родовым гнездам, осознав, что гостеприимство этого дома истощилось вместе с запасами терпения хозяев.

Наталья вскинула голову, и во взгляде на мгновение промелькнула такая ненависть, что я невольно восхитилась ее игрой.

— Мы все терпеливо ждем вашего отъезда, Анастасия, — прошипела она, забыв о своей роли невинной овечки. — Дмитрий Николаевич ясно дал понять, что ваше присутствие здесь — досадная формальность, которая скоро будет улажена самым решительным образом.

— Формальность или нет, но, пока я здесь, правила устанавливаю я. — Спокойно пододвинула к себе стопку ароматных блинчиков.

Глава 16

После завтрака, прошедшего в напряженном молчании, я уединилась в кабинете, куда Прохор привел Михаила Кубышкина.

Старый управляющий нервничал, сминая мозолистыми руками край простого суконного кафтана. Кубышкин опасливо озирался по сторонам, будто опасался, что сами стены могут подслушать наш разговор.

Мы оба понимали: если наш план раскроется раньше времени, ссылка в Горчаково покажется легкой прогулкой по сравнению с гневом обманутого архимага.

— Михаил Петрович, присаживайся, — указала на стул. — Слушай меня внимательно. Нам нужно тщательно продумать, как подменить маршрут так, чтобы мой супруг как можно дольше не догадывался о том, что в Горчаково я не доехала.

— Барышня, помилуйте, — управляющий вздрогнул, округлив глаза. — Князь лично бумаги подписывал. Конвой будет состоять из его верных людей, которые до самой околицы Горчаковского имения довезут. Как же мы маневр-то совершим, ежели за каждым шагом догляд будет? Это же бунт!

— От сопровождающих нам придется избавиться, — я коварно усмехнулась. — Подстроим так, чтобы они сами захотели уйти

— Рискованно, Анастасия Павловна, — Михаил утер рукавом проступивший на лбу пот и кивнул. — Но ежели в Щепкино доберемся, нас не скоро хватятся. Поместье-то заброшенное, Дмитрий Николаевич туда носа не кажет. А лесопилка... Ох, барышня, там ведь разруха полная. Водяное колесо сгнило, валы перекошены, пилы заржавели так, что только на переплавку годны. Нам столько всего закупить надобно, что никакой казны не хватит.

— Составь список всего необходимого, Михаил, — поджав губы, я забарабанила пальцами по столу. — Подробно все пиши, с запасом. Ничего не забудь, чтобы потом не заказывать и не метаться в поисках необходимых деталей.

— Так, я уже, барышня! — Кубышкин выудил из-за пазухи измятый листок, исписанный мелким почерком. — Первым делом понадобится новое приводное колесо, лучше из лиственницы, оно в воде дольше стоит. Ремни передаточные — кожаные, добрые. Пилы шведской стали, две дюжины. Еще кузнечный инструмент надобен, да подвода крепкая, чтобы все это добро до места довезти. Денег уйдет прорва, барышня. Тысячи две, не меньше, ежели по-умному брать.

Две тысячи — огромная сумма для этого мира, но я знала, где ее взять.

— Деньги будут, Михаил, — пообещала, складывая его список. — Твоя задача — найти надежных людей и подготовить подводы.

— Сделаю, матушка, — мужик низко поклонился. — Все исполню в лучшем виде.

Едва Кубышкин вышел, как в дверях появился Дмитрий, и воздух в комнате мгновенно наэлектризовался, словно перед грозовым разрядом.

Я невольно подобралась, выпрямив спину и лихорадочно прокручивая в уме разговор с управляющим. Разговаривали мы негромко, дверь в кабинет была прикрыта плотно. Вряд ли князь занимался тем, что стоял и подслушивал, но…

Горчаков прошел к центру комнаты, небрежно бросая на стол связку ключей и кипу бумаг, перевязанных черной лентой. Он скользнул холодным взглядом по моему лицу, задержавшись на губах, которые я упрямо сжала, чтобы не выказать ни тени слабости перед этим человеком.

— Ты выглядишь слишком деятельной для калеки, Анастасия, — произнес он раздраженно.

Калеки? — я закусила губу изнутри.

— Ничуть, Дмитрий Николаевич, — ответила максимально спокойно, хотя внутри все клокотало от негодования. — Просто не привыкла бездельничать. Раз уж вы высылаете меня, как ненужную вещь, я должна быть уверена, что мое существование в изгнании будет соответствовать статусу княгини Горчаковой. Вы ведь не желаете, чтобы в обществе шептались, будто великий архимаг, на счету которого бесчисленное множество побед, не способен содержать собственную жену даже в глуши?

— Ты требуешь денег? — Дмитрий прищурился и презрительно расхохотался. — После всего, что устроила в этом доме? После оскорблений в адрес моей матери и гостей? Ты невероятно наглая и расчетливая женщина, Анастасия.