Суббота наступила стремительно и принесла с собой предгрозовую духоту и нервное напряжение. Слуги с раннего утра метались по залам, натирая паркет и выставляя лучший фарфор. Кухарки с армией поварят готовили лучшие десерты и закуски. Татьяна Львовна скрипела зубами от ярости, но помогала с организацией, понимая, что провал этого чаепития станет пятном на репутации Горчаковых.

— Вы погубите нас своей самодеятельностью, Анастасия! — прошипела она, поправляя скатерть в главной гостиной.

— Напротив, матушка, я спасу остатки вашего достоинства, — ответила ей, опираясь на свою новую трость.

Первые экипажи начали прибывать к четырем часам после полудня. Гости входили в дом с выражением вежливого любопытства на лицах, которое едва скрывало жажду сплетен и зрелищ.

Они перешептывались, глядя на мое кресло, приготовленное в углу, и на мой необычный наряд. Синее суконное платье с высоким воротником резко выделялось на фоне пышных юбок и обилия рюшей.

Гостиная заполнилась шорохом шелков и звоном посуды.

Я маневрировала между гостями, используя трость, и чувствовала на себе десятки изучающих взглядов. Язвительные замечания так и сыпались в мою сторону, словно отравленные стрелы.

Баронесса фон Штолль, известная своим длинным языком, прищурилась, разглядывая мой наряд через лорнет с выражением крайнего недоумения.

— Ах, милочка, какой оригинальный выбор ткани, — пропела она, едва пригубив чай. — Кажется, подобные костюмы носили гувернантки в английских поместьях?

— Не думаю, баронесса, — улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой. — Однако ваше сравнение мне импонирует. Согласитесь, англичане — народ практичный, они ценят удобство и долговечность. В моем положении важно чувствовать опору и уверенность в собственных силах, а не путаться в бесконечных кружевах, которые так легко рвутся при малейшем движении. — наигранно вздохнула. — Ой, что это? — Указала кончиком веера на рукав баронессы. — Кажется, шелк опасно натянулся. Возможно, вам стоит обратиться к мадам Ламорт? Она как раз осваивает новый крой, скрадывающий излишнюю пышность форм.

Баронесса поперхнулась чаем, а ее подруги прикрыли рты веерами, скрывая смешки. Моя прямота и отсутствие заискивания для многих оказались в новинку. Я продолжала обход гостей, давая советы по выбору тканей и делясь секретами ухода за кожей, выдавая их за старинные рецепты.

— Вы удивительно осведомлены для провинциалки, Анастасия, — заметила графиня Разумовская, внимательно слушая мой рассказ об очищении лица овсяным отваром.

— Свежий воздух и хорошая библиотека открывают много истин, графиня, — ответила с улыбкой, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать.

Опыта в светских интригах мне не доставало. Но я вроде неплохо справлялась, отлично чувствуя скрытые подвохи в словах и моментально нейтрализуя угрозы.

Дмитрий присутствовал на чаепитии лишь номинально. Он держался в отдалении, наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица.

В разгар вечера двери парадной залы распахнулись с таким грохотом, будто кто-то выстрелил из пушки. На пороге возник граф Ведищев — монументальный старик с лицом, высеченным из серого гранита, и глазами, в которых застыла вековая мерзлота.

Его присутствие мгновенно вытеснило из комнаты остатки уютного тепла, оставив лишь колючий холод и ощущение надвигающейся катастрофы. Он шествовал с таким важным видом, будто был здесь хозяином. Магический фон в помещении моментально исказился от усилившегося давления чужеродной силы.

Я выпрямилась, игнорируя невольную вспышку боли в колене. Оперевшись на трость, поспешила навстречу важному гостю, одновременно отмечая, что Наталья Ведищева буквально расцвела, направляясь к отцу с видом оскорбленной добродетели.

— Алексей Петрович, какая неожиданная радость видеть вас в нашем доме! — произнесла максимально громко.

— Княгиня, — Ведищев склонил голову ровно настолько, чтобы это не выглядело оскорблением. При этом его тяжелый взгляд сверлил меня с беспощадностью инквизитора. — Слышал, вы перенесли тяжелый недуг? Вижу, ваш дух оказался крепче плоти, раз вы нашли в себе силы на подобное собрание.

— Трудности закаляют, — я лучезарно улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Позвольте выразить вам безмерную благодарность. Ваша дочь, Наталья Алексеевна, стала моим настоящим ангелом-хранителем в эти непростые дни. Ее забота, неусыпное внимание к моему супругу и делам этого дома просто не поддаются описанию. Я даже не представляю, как бы мы справились без ее участия.

Ведищев нахмурился. Густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, похожую на шрам.

— Наталья всегда отличалась чутким сердцем, — буркнул он, бросая на дочь подозрительный взгляд.