— У этих людей был шанс, Претор. Монеты, которые я вам присылал, должны были гарантировать его. — Подняв руку, когда Итрас попытался завести шарманку об экономике болезней, Кадра указал на тела в повозках. — Находили ли ваших мертвецов скоплениями? Были ли выжившие, говорившие о смеющихся небесах, глазах или расплате?

Итрас бросил на него косой взгляд, в котором недвусмысленно читалось сомнение в его рассудке:

— С какой стати кому-то говорить о глазах?

Справедливо.

— Где вы лечите пострадавших, у которых есть надежда на выздоровление? — Сарай отвела взгляд от зараженного ребенка, которого спускали на веревке из окна.

Плохо скрытая усмешка Итраса дала понять, что он никакой надежды не видит:

— В институте Ам Семни. За ними присматривает Кланледи Далвия.

Шок от услышанного имени спустя столько лет пригвоздил язык Кадры к нёбу:

— Она здесь? — Слова вырвались низким рычанием, заставив Сарай удивленно покоситься на него.

Итрас пожал плечами:

— С какой стати ей не быть… — он осекся, и ужас отвис у него на челюсти. Его костяки побелели, когда он замахал руками в универсальном жесте мольбы.

— Потому что в своих письмах ни вы, ни ваши предшественники не упоминали об этом, когда я прямо об этом спрашивал, — докончил Кадра.

Убийственное намерение вытеснило его ярость, когда мужчина попытался собраться с духом. Кадра проследил за движением губ Итраса и решил, что это будет первое, что он срежет с него.

— Она хорошо платит за свою конфиденциальность. Она руководит институтом на горе. — Итрас указал на здание на полпути вверх по другой горе Друст. — Правда, особа она дерганая, так что вряд ли вы добьетесь от нее чего-то вразумительного.

— Напротив, — любезно произнесла Сарай, — в Эдессе она была весьма вразумительна.

Шок пронзил Кадру с такой силой, что у него зазвенело в ушах. Внутри него всё рухнуло, а затем он почувствовал, как разомкнулись губы. Осознал, что спрашивает Сарай, как и когда она виделась с Далвией. Понял, что звучит необъяснимо резко. И всё же он не слышал ничего, кроме колоколов, звонящих в его голове и возвещающих, что он опоздал, что расплата, о которой визжали безумцы в Эдессе, настигла его, и что он упустил гораздо больше, чем мог себе представить.

Спутанные нити, которые они с Сарай пытались распутать, сплелись в его разуме в безобразный гобелен. Клан всегда тщательно ограничивал свое доминирование севером и преступным миром, понимая, что не переживет прямой схватки с Тетрархией. Именно поэтому он позволил себе поверить, что Ночео не рискнет затеять что-то столь дерзкое и неприкрытое.

Большинство людей не приглядываются к миру пристально, — прошипел в памяти холодный тенор Клевсина. — Чтобы править вечно, нужно оставаться в тени. Быть марионеткой — значит обречь себя на падение.

Ярость двинулась ледяным торосом по его горящему позвоночнику. Ночео.

Он думал, что понимал пределы возможностей и амбиций Ночео. Внимательно следил за учреждениями, где его брат мог попытаться сосредоточить власть. И всё же, как показала их последняя встреча, они совершенно не знали друг друга.

— К счастью, сейчас слишком холодно для опарышей, — продолжал болтать Итрас, — но вы должны были видеть это в летние месяцы. В Месяц Сияния весь город смердел.

Гнев закипел в глазах Сарай:

— Это продолжается с Месяца Сияния? Больше пяти месяцев, и вы не смогли отправить ни единого письма, сказав, что всё настолько плохо?

— Зачем? — Претор втер камфорное масло под тонкий нос, пытаясь перебить смрад смерти. — Фокус Эдессы всегда будет направлен на Эдессу. Север сплачивается вокруг своих. Очень жаль, что наши беды добрались до вас, но иначе вы бы сюда не приехали.

— Мы получили нечто большее, чем просто ваши беды. — С нечеловеческим усилием сохраняя голос холодным, Кадра перешагнул через ком, похожий на смесь снега, сгустков крови и застывшей рвоты. — Наркопритон в Эдессе завладел ста тысячами ауреев «белого сна», кишащего личинками жуков. Вы случайно не слышали об этом ничего?

Глаза Итраса задергались.

— Конечно нет! — Возле рта Претора возникла пустота, скелетные руки потянулись наружу.

Кадра склонил голову. Ложь — интересная вещь для богов. Итрас сглотнул, не замечая неземных рук, соскребающих кусочек с его языка.

— Я держу руку на пульсе дел Комиса, Верховный Маг, но мы твердо следим за тем, чтобы никакие наркотики…

— Каждый Претор в Комисе получал солидную долю от наркоприбыли с тех пор, как Клан Кадер впервые обосновался здесь. Вы работаете с преступным миром, чтобы пополнить свое жалование, и единственная причина, по которой я закрывал на это глаза, заключалась в том, что производители ушли бы слишком глубоко в подполье, если бы я этого не делал.

Удивление отразилось на лице Сарай. Она бросила взгляд на Итрас и увидела правду в поту, блестевшем на висках мужчины.

Мужчина заикнулся:

— Даже если бы это было так, я не понимаю, какое это имеет отношение…