— Яд нарывных жуков — главный ингредиент «белого сна».

Рот Итраса закрылся. Открылся. Вырвался хрип. Мехерр замерла, её глаза в тускнеющем свете стали совершенно нечитаемыми. А выражение лица Сарай сменилось с недоумения на внезапное прозрение, словно она видела его насквозь впервые в жизни.

— Ты скажешь мне, что это простое совпадение, будто центр производства «белого сна» в стране одновременно сильнее всех пострадал от жуков? — его голос звучал мягко и смертоносно. — Или будем честны друг с другом, Претор? Ты закрывал глаза до тех пор, пока не стало слишком поздно?

Как это делал он сам. На севере и с отбросами собственной семьи.

Усмешка Итраса прозвучала как предсмертный хрип человека, цепляющегося за последние крупицы защиты.

— «Белый сон» — прибыльное дело, не так ли? — Шаги Кадры были бесшумными, когда он двинулся вперед. Ни один вигил не встал у него на пути. — Твой язык может лгать, но твои бухгалтерские книги — нет.

— Вы должны понять…

— Кто заплатил за твое молчание? — Искрами вспыхнули молнии вокруг него. — Кто платил за ответы в твоих письмах ко мне?

Его мышцы напряглись от жажды крови, когда мужчина отшатнулся, открывая рот для ответа, который должен был стать для него смертным приговором.

— Вы сами это сказали, — сглотнув, Итрас попытался придать голосу вызов. — Те же люди, которым принадлежат все Преторы в Комисе.

14 Песочные часы

Сидя напротив Мехерр за завтраком в таверне, Сарай задумчиво смотрела на пустующее место, где должен был сидеть Кадра, и продолжала покусывать губы.

В его поведении на протяжении всего их северного путешествия в последние пять дней чувствовалось странное напряжение. Сначала она списывала это на беспокойство по поводу того, что Эдесса готовится к восстанию. Но вчерашняя реакция на слова Итраса развеяла эти сомнения.

Кадра всегда знал об этом больше. С самого начала расследования.

Ничего необычного. Но почему он ей ничего не сказал? Она барабанила пальцами по столешнице. Кадра никогда ничего не делал без причины, так почему же он не поделился тем, что Преторы Комиса были повязаны с производителями наркотиков, что Комис был центром производства «белого сна» в стране, а яд нарывных жуков служил его главным ингредиентом? Даже Итрас сломался под грузом осведомленности Кадры. Её брови сошлись на переносице.

Откуда он так много знает о производстве наркотиков?

Кадра даже не стал выпытывать у Итраса имя. Он просто увлёкся, утащил её к воротам Комиса и потребовал, чтобы Мехерр отвела её в совершенно случайную, безопасную — он подчеркнул это трижды — таверну и держала там до его возвращения из Эдессы.

— Ты возвращаешься домой? — удивлённо спросила тогда Сарай, пока вигилы и Мехерр быстро занялись изучением неба и пыльной земли, пытаясь дать им хоть немного уединения на открытом пространстве пустыни Хароманд за пределами Комиса. — Я пойду с тобой.

— Там тоже может быть небезопасно. — Его голос зазвучал хрипло. — Сарай, я… — Она замерла, когда он коснулся её щеки с захватывающей дух нежностью. На людях.

Она сжала его локоть:

— Что случилось?

Его глубокие глаза сканировали её лицо с бурлящей бурей внутри, словно он пытался впитать саму её суть.

— Ты была права. Наш виновник в Эдессе, — мрачно произнёс он. — Я бы всё объяснил и взял тебя с собой, Сарай, но у меня кончилось время. — Мышцы его челюсти напряглись, резко выделившись на лице. — Если он найдёт тебя, даже я не смогу тебя защитить. Дай мне два дня, чтобы выследить его, и я вернусь за тобой.

Она сглотнула:

— Ты будешь в безопасности?

Он пропустил её волосы сквозь пальцы с такой серьёзностью, от которой у неё похолодело внутри:

— Я не знаю.

— Эм… Сарай? — Мехерр вернула её в реальность и напомнила, что она уже несколько минут стучит ложкой по супу. Кусочки курицы плавали по краям тарелки.

Черт. Идея бесконечно извиняться перед хозяином таверны и убирать за собой пришла в тумане; краем сознания она фиксировала вигилов, следовавших за ней по — вновь повторённым трижды — инструкциям Кадры.

— Я не понимаю мужчин, — произнесла она спустя мгновение.

Поскольку она имела в виду одновременно их нанимателя и Верховного Мага страны, преимущественно мужской состав вигилов переглянулся с неловким видом и пожал плечами. У Мехерр подобных угрызений совести не было.

— Он исключил тебя из расследования и сослал в статус Кланледи. — Заметив её озадаченный прищур, Мехерр пояснила: — Они никогда не участвовали в войнах монархии, а лишь сидели в ожидании возвращения своих Кланлордов.

Это сравнение резануло своей точностью.

— Он бы не сделал этого без причины.

Неверующий взмах бровей Мехерр говорил сам за себя. Но спорить она не стала. Когда Сарай открыла рот, Мехерр подняла обе руки в знак капитуляции: