Она мягко взяла крестьянина за голову и закрыла глаза. Мир вокруг растворился, Итрас и его люди исчезли, уступив место неумолимой тишине.

Она открыла глаза.

Каждый разум отражал характер своего владельца. Интересно, как выглядел разум этого крестьянина, пока он еще был здоров? Она стояла в полуразрушенном амбаре. Вдоль стен тянулись ряды стойл. Дерево крошилось от малейшего прикосновения, источенные изнутри гнилью. Периодические подземные толчки сотрясали пол — вероятно, результат того, что жуки грызли мозг несчастного.

Гнев и Разрушение. Она направилась к ближайшим стойлам, нащупывая и отпугивая защелки при виде вспышек отвлеченных воспоминаний. С десяток дверей спустя она замерла перед видением кишащего черного облака. Нашла тебя. Она сдвинула защелку и шагнула внутрь.

Яркий солнечный свет резанул по глазам, стоило ему выйти из амбара. Придется пристрелить корову. Жуки основательно засели в ее колодце, а целители вряд ли станут возиться с животным, когда на счету каждая человеческая жизнь.

— Чертовым богам плевать, — сплюнул он.

В этот момент солнце зашло за тучи. Мужчина фыркнул:

— Только не говорите, что вы и правда слушаете.

Он поднял голову и замер.

Бурлящая багровая масса пронеслась мимо, с яростной решимостью устремляясь к восточным полям.

Проклятые сиськи Разрушения! Нет! — он открыл рот, чтобы позвать на помощь.

Жужжание и удар в задней части глотки. Кислый взрыв ядовитого мешка. А затем половина тучи обрушилась на его поле.

Сарай резко вынырнула из сознания крестьянина, тяжело сглотнув.

— У меня есть локация. Дайте мне секунду.

Глубоко вдохнув, она снова нырнула внутрь, готовясь материализовать воспоминание, как вдруг позади неё раздался оглушительный грохот.

Какого хавида? Схватившись за колотящееся сердце, она уставилась на одинокую дверь стойла, хлопающую на петлях в нескольких ярдах от неё. Защёлка, казалось, сорвалась с места. Пожалуй, не лучшая идея — копаться в мозгу, который прямо сейчас заживо доедают. Но ей уже доводилось бывать в головах умирающих людей — например, бывшего мастера Гильдии Металлов Хелвуса, — и она никогда не видела, чтобы разум начинал вести себя сам по себе.

Нерешительно приблизившись к качающейся двери, она протянула руку, но тут же отдернула её. Лучше не лезть — дверь как раз ударила её по ладони на обратном пути. Желудок сделал резкий кувырок, и в тот же миг пол под ногами растворился. О чёрт.

Буйство красок распустилось за её веками. Амбар и двери его стойл исчезли. Звуки, образы и запахи слились в безумный вопль, прежде чем её колени внезапно ударились о брусчатку.

Что за чёрт? Поднявшись на ноги, она отряхнула ладони и вздрогнула, когда мимо со свистом пронеслась раэда, едва не сбив её с ног.

— Смотри, куда… — слова застряли в горле, когда она огляделась по сторонам, — …едешь.

Она стояла посреди шумной улицы где-то в Комисе. По широкой дороге, усеянной лавками торговцев всякой всячиной — от оружейников и ювелиров до гончаров, — в обе стороны катились раэды. Женщины неподалеку продавали жареную утку, и их обветренные лица расплывались в одинаковых улыбках при приближении покупателя. Свежий утренний воздух со свистом гулял между прохожими.

Это было прекрасно. И совершенно неправильно.

Паника прошибла её рёбра холодными иглами. Это не разум. Разум — место статичное, хранилище информации. Их владельцы могут бессознательно представлять его в виде книжных полок, музеев или винных бочек, но базовый принцип хранения данных никогда не меняется.

Но и воспоминанием это тоже назвать было нельзя. «Зондировать» кого-то — значит видеть чужие воспоминания от первого лица. Худшая часть её работы: заново переживать всё то, что проносилось в голове обвиняемого в момент совершения зверства. Сарай уставилась на свои кривые, дрожащие пальцы и тонкую паутину шрамов по всей коже. Почему я — это я?

Она встала на цыпочки, пытаясь заглянуть поверх толпы, и ахнула, когда какой-то прохожий прошёл прямо сквозь неё. Тот продолжал идти, ни о чём не беспокоясь. Она уставилась на собственную грудь, а затем на людей, проходивших сквозь неё так, будто её не существовало. Потому что её здесь и не было. Не здесь.

ЧЁРТ. Страх тугим кольцом сжал её грудь. Воздух вдруг показался слишком густым. Не паникуй. Только смей. Она силой воли вдохнула полной грудью. Всё будет в порядке. Ей просто нужно понять, что это такое. Это напоминало те смутные сны, которые преследовали её с самого начала смертей в Эдессе. Обрывки воспоминаний о двух замученных мальчиках, планирующих побег. Но это ощущалось бесконечно более осязаемым.

Она осторожно продвигалась по улице и заметила того самого крестьянина, болтающего с продавцом фруктов. Значит, это его воспоминание. Почему же он казался в нём таким чужаком? Телмар рассказывал о похожих случаях, когда Петиторы зондировали людей, терявших память из-за старости. Неужели жуки причинили такой же ущерб и здесь?