— Как насчёт этого? Вчера, перед тем как твой Верховный Маг уволок тебя из Комиса, Итрас обмолвился, что у них под стражей находится заражённый, который утверждает, будто видел точное местонахождение ближайшего жучиного роя. Говорить не может — жуки сожрали ему язык, — но эта информация была бы полезна Комису. Ты можешь извлечь её из его головы материализацией?

— Боги, конечно. Всё что угодно, лишь бы предотвратить новые смерти.

Проницательные глаза Мехерр сузились, в них мелькнуло что-то почти болезненное.

— Не заставляй меня привязываться к тебе, Петитор. — В ответ на суровый взгляд Сарай Мехерр рассмеялась. — Ладно, я «Бриджером» перенесу тебя обратно.

Видеть улицы Комиса такими пустынными было больно.

Закат обычно выводил на улицы северян толпами. Они сидели у костров, сплетничали и пили до беспамятства. Но сейчас магазины были заколочены, окна в не заражённых инсулах закрыты ставнями. Ни единого ребёнка, бросающегося снежками. Анек наверняка сказала бы ей, что она слишком переживает и не должна принимать всё так близко к сердцу. Но она просто не умела реагировать иначе, видя чужую боль.

Итрас был вне себя от радости, обнаружив, что Кадра не пошёл с ней, но тут же разъярился, когда она заставила его пройти «Проверку», чтобы доказать, что он не ведёт её в ловушку. Несмотря на то, что несколько вопросов спустя он успешно справился с заданием, вид у него был такой, будто он готов взорваться.

Тяжело вздохнув, Сарай быстро попросила вигилов подождать её с Мехерр у городских стен, заверив, что с ней всё будет в порядке. Хуже того, что Претор мог сделать, было только пустословие.

Теперь он шагал впереди неё, игнорируя повозки, направлявшиеся к институту Ам Семни, где Далвия помогала пострадавшим.

— Ваши добровольцы изрядно натерпелись, — заметила она. — Разве ваши вигилы не могут помочь с транспортировкой зараженных?

Охранявшие Итраса мужчины моргнули, их брови взлетели вверх.

— Забота о больных — женская работа, — с расстановкой пояснил Претор, словно объяснял что-то двухлетнему ребенку. — Вы же не видите целителей, помогающих вигилам на патрулировании, верно?

Не потому, что не было интереса. Она надеялась, что ситуация на севере улучшится после того, как Кассандана станет Верховным Тетрархом, но некоторые предрассудки сидели слишком глубоко. Женщины и нейтралии по-прежнему не могли служить здесь в рядах вигилов, а Тетрархия не имела права вмешиваться в региональные дела.

Ее губы сузились:

— Присутствие целителя на патрулировании могло бы оказаться полезным, если ваши вигилы столкнутся с кем-то раненым.

Равный взгляд Итраса дал ей понять, что он предпочтет патрулировать улицы лично, чем допустить подобное.

Приближались сумерки, когда они добрались до тюрьмы Комиса. Итрас стучал железными двойными дверями, раскрасневшись от холода.

— Шевелитесь, черт бы вас побрал! — рявкнул он, пока вигилы возились с замками по ту сторону. Войдя внутрь, как только дверь отворилась, он выпалил: — Крестьянин еще в своем уме? Отлично. — Он резко повернулся к ней. — Если он действительно видел рой, опустившийся на поле, нам нужно точное место. Куколки линяют по ночам и пробираются в город.

— Я добуду его для вас. — Она обратила внимание на изможденное лицо Итраса и задалась вопросом: неужели он изначально планировал зайти так далеко, когда принимал монеты от… того самого виновника, о котором знал Кадра? Мораль человека не так-то просто разложить по полочкам.

Они миновали лабиринт из серого известняка и решеток, спустились на подземные уровни тюрьмы и остановились перед массивной железной дверью, обитой бляхами.

— Нам пришлось изолировать его, прежде чем он успел кого-то заразить, так что не нужно праведного гнева, — пробормотал Итрас, пока офицеры отпирали камеру. — Даже он понимает, что это было ради общего блага.

Наклонив голову, она вошла в убогую комнату и увидела на топчане мужчину, чье тело было совершенно истощено. Она сдержала порыв отшатнуться при виде его левого глаза — вытекшего и разъеденного гноем.

Он поднял руку, когда она приблизилась, приоткрыл рот, демонстрируя обрубок языка, а затем принялся писать на грифельной доске, лежавшей рядом. Поднял ее: Я заражен.

— Ничего страшного. Я Петитор. Я здесь, чтобы увидеть тот рой, который вы заметили в тот день.

Он тупо кивнул. Это будет больно?

— Нет, мне просто нужно коснуться вашей головы. — Она присела рядом с ним и закатила рукава мантии, демонстрируя наручи. — Можно?

Получив его кивок, она вытащила булавку, зажатую в армилле, и уколола большой палец. Тасум для стабильного потока энергии Четвертого Порога и зоста для «Проверки» уже светились. Она вдавила кровоточащий палец в две другие руны: рера для «Зондирования» и астоманд для «Материализации», вытягивая воспоминания на всеобщее обозрение. Серебро ярко вспыхнуло в желобках рун, разгораясь слабым светом в мрачной тюремной камере.