Она замерла тяжело дыша, рука лежала на дверной ручке. Она не смела обернуться, иначе он увидел бы, что она не смогла сдержать слезы… лишнее доказательство того, что она жалкая и недостойная величия.

— Завтра у гильдии Арканы День Санктума, верно? Встретимся завтра в это же время; возможно, у меня найдется кое-что, что тебе поможет.

Одра обернулась, ее широко раскрытые глаза блестели в свете лампы кабинета.

— Обязательно приду, спасибо, — выпалила она… а затем добавила: — Мне нужно что-нибудь принести с собой?

Ученый Хари усмехнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Принеси тот тренировочный пергамент, который ты прихватила; он нам понадобится.

Она смахнула слезы и тихонько рассмеялась, и смех этот прозвучал глухо сквозь последние остатки рыданий.

— Обязательно, спасибо, ученый Хари.

— Хари вполне достаточно… когда мы одни.

Щеки Одры потеплели, улыбка стала шире.

— Спасибо… Хари. — Она впервые произнесла его имя без уважительного титула, чувствуя себя немного смущенно, и решила, что ей нравится то, как оно звучит на вкус. — Увидимся завтра.

Следующим утром, после удручающе скучного храмового занятия, ученый Хари, как и обещал, ждал Одру в своем кабинете. Она едва успела закрыть за собой дверь, как он нагрузил ее руки стопой фолиантов и свитков.

Его выражение лица стало строгим.

— Я взял их из закрытого архива, Одра. Большинству из этих книг не положено покидать библиотеку — некоторые из них вообще оригиналы, и я рассчитываю, что ты отнесешься к ним с максимальной заботой и… осмотрительностью.

Одра сглотнула и кивнула, прижимая ношу к груди так бережно, как только могла.

— Прочти их все; здесь собраны продвинутые инкры… — Он откинулся на спинку стула, и в его голосе зазвучали задумчивые, любопытные нотки. — Мне интересно: не в абстрактной ли природе тех инкр, что мы практикуем, кроется твоя проблема? Твой разум великолепен и алчен до знаний, я это вижу, но, возможно, вся загвоздка в том, что начальные инкры слишком концептуальны. Для большинства новичков это именно то, что нужно: способ сотворить заклинание по-своему, подогнав его под собственное интуитивное представление о том, что должно произойти. Однако в твоем случае тебе могут подойти инкры с единственным возможным исходом. Те, что срабатывают в строгом соответствии с задумкой, кто бы их ни сотворил.

В этом ли дело? Неужели всё действительно так просто? Впервые за неделю в душе Одры забрезчила искра надежды. Сможет ли она и впрямь освоить продвинутые инкры так, как не получалось с азами?

— Убери их в сумку, но оставь текст с первой продвинутой инкрой. Попробуем прямо сейчас.

Одра послушалась, аккуратно уложив остальные книги в сумку, за исключением свитков, которые хранились в длинных деревянных тубусах с ремнями — те не влезали внутрь, и их пришлось бы носить отдельно. Затем она достала перо и одолженный (не украденный) тренировочный пергамент и уселась напротив ученого Хари.

— Открой семнадцатую страницу — первая инкра наверху.

Она перелистнула страницы, остановившись на семнадцатой. Взглянув на заголовок, нацарапанный вверху — «От барвинка к кобальту», — она почувствовала, как мимолетную надежду вновь вытесняет страх. На странице красовалось название, краткое описание действия инкри, имя ее первооткрывателя и дата внесения в главные архивы Зенаиды, но всё остальное пространство занимала… самая запутанная инкра из всех, что ей доводилось видеть.

Она напоминала лабиринт из детской газеты для богатеев, выписывавших столичную прессу — если бы у этого лабиринта не было ни начала, ни конца.

— Инкрамантия не знает более конкретных заклинаний, чем это; я подумал, что это идеальная отправная точка. Данная инкра была открыта случайно художником по имени Нохоло Дании… — Хари, казалось, просто не мог не предаться своему любимому занятию (пусть даже перед ним была всего одна слушательница): он пустился в рассказ об истории создания формулы «От барвинка к кобальту», хотя, судя по всему, изначально вовсе не планировал вдаваться в такие подробности.

Было в этом что-то невероятно очаровательное — то, как он не мог сопротивляться желанию учить, делиться знаниями до тех пор, пока перед ним сидит жадный до учебы человек, а Одра была ох как жадна до них.

— …хотя некоторые назвали бы его не художником и даже не творцом, а безумцем. Впрочем, безумцем успешным — ему даже довелось расписывать стены королевской резиденции. Однако он родился не в богатстве и горел идеей найти способ сэкономить художникам монеты. Красящие порошки и масла нынче дороги, а в те времена — и подавно. Что, если покупать самый дешевый порошок в лавке ремесленника и превращать его в любой желаемый цвет? И не используя для этого волокна редких и дорогих растений или панцири дюжины жуков, а просто применив инкру?

Он сколотил бы целое состояние, его имя славили бы в каждой таверне, а барды слагали бы о нем баллады.