Однако как бы сильно она ни занимала себя делами, шепот становился только громче.

То, что начиналось с ее имени, шепотом слетавшего в пустоте жилого корпуса, переросло в полноценные односторонние разговоры… уловимые лишь краем слуха, ускользающие от понимания. Голоса были молодыми и старыми, мужскими и женскими, все призрачные, чуждые и пугающие. Одра начинала думать, что сходит с ума, — но до смерти боялась кому-либо об этом рассказать.

Маргарита была безутешна, а реакцией преподавателей стало выпущенное ей в глаз стрелу. Что они сделают, если узнают, что Одра слышит голоса? А ее друзья и так несли тяжелый груз собственных забот, стрессов и горя. Одра не могла заставить себя признаться им — а когда она находилась рядом с ними, наваждение отступало; она могла подавить его, игнорировать.

И насколько Одра могла судить, она была в этом одинока — единственная, кого преследовали эти шепоты и аномалии окружающего мира. В один момент какая-нибудь статуя казалась не более чем изображением героя или божества фей — прекрасной закутанной в вуаль мраморной женщиной в гирляндах из лоз, мха и благочестия, а в следующий превращалась в демона из плоти и крови, рычащего и пускающего слюни, чей жестокий желтый взгляд впивался в нее так, словно она была едой, словно все, чего он хотел, — это разодрать ее кожу, хрустнуть ее костями и вылакать костный мозг. Одра научилась не смотреть прямо на статуи или произведения искусства; даже плиточные мозаики на арочном потолке атриума были небезопасны. Она слишком часто позорилась, вздрагивая на уроках или вскрикивая от испуга, заставляя других адептов шарахаться в коридорах.

Что же касается инкр… Одра так и не смогла разрешить эту проблему самостоятельно. Именно поэтому она оказалась на первом этаже, шагая взад-вперед по коридору перед дверьми, за которыми располагались личные кабинеты ученых Холивера. На этот раз у дверей ученого Хари не толпились адепты. Он быстро завоевал всеобщую любовь; было обычным делом увидеть целые группки новичков, околачивающихся рядом просто ради разговора.

Одра не была полностью невосприимчива к его обаянию: она признавала, что ученый Хари хорош собой — его янтарные глаза и готовность улыбнуться заставляли адептов терять бдительность, чувствуя себя почти как дома, желанными и, что самое главное, понятыми. Ученый Хари часто служил целебным бальзамом в этой неумолимой, выстроенной по струночке машине академии Холивер.

Это была идеальная возможность встретиться с ним, и все же она расхаживала туда-сюда перед его дверью, игнорируя призрака, примостившегося на перилах слева от нее и горько рыдающего в свои одежды; она никак не могла придумать, как спросить его о том, как сымитировать сотворение инкр, не вызвав у него подозрений в своем провале, а этого ей хотелось меньше всего на свете.

У самой Одры было несколько догадок насчет того, почему именно она оказалась единственным свидетелем этих аномалий и почему ее собственные инкры никогда не делали того, что должны были, — но она не позволяла себе додумать эти мысли до конца, даже наедине с собой. Меньше всего ей хотелось навести ученого Хари на тот же путь.

И все же она отчаянно нуждалась в помощи.

Ученый Хари был неисчерпаемым кладезем знаний; он знал так много, что у Одры часто кружилась голова от того, как легко у него находился ответ на любой вопрос. Хотя именно этот ум, который она в нем так восхищала, сейчас и вызывал ее досаду.

К черту всё. Прежде чем она окончательно растеряла всю храбрость, она подняла кулак и постучала.

Он велел ей войти, и она приоткрыла дверь на щелочку, просунув внутрь голову.

Ученый Хари сидел за своим столом, проверяя стопку заданий.

Судя по всему, это была сданная ими на прошлой неделе работа о Договоре Семи Рек и о том, как завершение конфликта подстегнуло мини-ренессанс новых инкр — хитрая сделка, в результате которой Зенаида заполучила огромный кусок земли в обмен на зерно.

— Ваши часы приема уже закончились?

— Закончились, но, как я вижу, это не помешало тебе прервать меня.

Плечи Одры поникли, она пробормотала извинения и уже собралась закрыть дверь, чтобы шмыгнуть обратно в коридор.

— Но раз уж ты проделала весь этот путь, можешь задать свой вопрос. — Он отложил перо и откинулся на спинку стула, впервые посмотрев на нее по-настоящему с того момента, как она заглянула в кабинет.

Она замялась. Она до сих пор не знала, как именно сформулировать вопрос…

Вздох.

— Одра, ты выпускаешь тепло из камина, который и так из последних сил пытается обогреть хотя бы эту маленькую комнатку в таком сквозном замке. Заходи, садись.

Одра протиснулась в дверь целиком и опустилась на круглое кресло напротив его стола. Она не удержалась и бросила взгляд на стопку бумаг.

Неужели он уже проверил ее работу?