Слухи ее не волновали; напротив, ей было даже на руку, если все взгляды прикованы к Чудо-Мальчику — тогда никто не смотрел в ее сторону. Но все равно было больно от осознания того, что он знает, насколько он лучше нее. Что он понимает, как сильно она ненавидит проигрывать. И что он получает от этого извращенное удовольствие.

Нос Одры защипало, и она испугалась, что расплачется прямо здесь, в этой полной людей теплице. Не потому, что ей было не плевать на какого-то Ноэля — если он Наследник, ради бога. Он и в Хавее купался в богатстве; почему бы ему не получать горы золота и здесь? Но Одра родилась с этим проклятием, с этой жаждой внутри преуспевать во всем, всем угождать… и она была так до чертиков зла на то, что ее постоянно заставляют терпеть неудачу, потому что она не может справиться с элементарными чертовыми инкрами.

Одра уже собиралась показать Ноэлю неприличный жест, как вдруг Лотти выронила свой саженец; терракотовый горшок со звоном разбился о пол, темная земля разлетелась по плитке. Внимание всех привлекла эта авария, испуганный крик Лотти, бросившейся собирать осколки, спасать росток — она ведь столько сил отдала, чтобы вырастить этот крошечный листик. Уайлдер, как всегда спокойная и готовая прийти на помощь, опустилась на колени рядом с Лотти, хотя Одра не была уверена, пытается ли та собрать Лотти или горшок.

Одра отвела взгляд, ее собственный стыд был слишком тяжким грузом; она не вынесла бы еще и чужого горя, поэтому вместо этого уставилась на свой хлипкий саженец, зацепившись взглядом за петли из бечевки, привязывавшие стебель к деревянному колышку в земле — только благодаря им росток держался вертикально и не свешивался через край глиняного горшка.

Внезапно, подобно буре, сквозь нее пронеслась яростная волна отвращения, и она возненавидела этот скудный, жалкий саженец сильнее, чем кто-либо имел право ненавидеть безобидный кустик. Но она ненавидела. Ее тошнило от него до такой степени, что хотелось извергнуть желудок, разбить собственный горшок о пол. Нет, этого было мало. Ей хотелось выцарапать инкру роста лишь для того, чтобы высосать из ростка жизненную силу, смотреть, как он увядает и умирает, и наслаждаться его гибелью.

Когда ее пальцы судорожно сжались на глиняном горшке, по телу прокатилась волна жара, а сердце забилось в безумном ритме.

В глазах поплыло, перед мысленным взором возник какой-то бледный, светящийся символ — инкра, которую она никогда раньше не видела. Она мотнула головой, пытаясь прогнать видение, старалась сосредоточиться, выровнять дыхание, успокоить бешеный пульс в горле и на затылке, но всё это было слишком; она потерпит крах — ее отправят на передовую — но затем из кончиков ее пальцев начала сочиться темнота, она физически ощутила ее: дикая, незваная сила алкала дыхания, жизни — голодная, ненасытная.

Инкра в ее разуме начала пульсировать, пульсировать, пульсировать, пульсировать, и она услышала…

Сначала высоси жизнь из саженца, да, выпей всю его жизнь до капли, а потом… зачем останавливаться на достигнутом? Ноэль — настоящее проклятие этой земли, и в нем столько жизни, она могла бы забрать ее, присвоить себе.

С безумным блеском в глазах Одра попыталась обуздать эту бурю, мысленно умоляя ее рассеяться. Эта мощная сила сопротивлялась ее воле, но, пусть и неохотно, энергия… эта субстанция отступила, удовлетворившись зеленью растения. Она сгустилась, закружившись вокруг несчастного саженца. Одра во все глаза, охваченная ужасом, смотрела, как росток начинает чахнуть: стебель поник, а листья скрутились.

Нет-нет, только не здесь. Не на глазах у всех!

Она грубо швырнула саженец обратно на полку, задвинув его в самый дальний угол. Будем надеяться, никто не догадается, что это именно тот росток, который она выбрала.

Она метнулась через всю комнату, сорвала с крючка у двери свою сумку и бросилась бежать.

ГЛАВА 30

Воздух на улице обжигал щеки Одры, почти мгновенно высушив губы, впрочем, ее глаза слезились вовсе не от резкого удара ветра, а от оставшегося на донышке чувства невыносимого стыда, разочарования и ужаса.

Она сильнее запахнула пальто и перекинула ремень сумки повыше на плечо, чтобы тот не впивался в кости. Быстро оглянувшись, она заметила, как гильдия Арканы высыпает из ботанического корпуса; впереди шла Уайлдер, чьи широкие шаги быстро сокращали расстояние по булыжной дорожке. Подруга подняла руку, призывая подождать.

Одра отвернулась, делая вид, что ничего не заметила, сошла с дорожки и поспешила укрыться в ближайшем здании. Она проскользнула через боковую дверь в просторное помещение, плотно притворила ее за собой и задвинула засов. Прижав руку ко лбу, она почувствовала, как комната идет кругом.

Что это было?

То, что она сотворила, просто не должно было существовать. Это было темно, неправильно, до ужаса неправильно. При этом она не использовала ни уголь, ни кровь, даже пальцем не чертила инкру в воздухе — как ей вообще удалось…