Одра не была одинока в своем благоговении. Мраморный пол храма был скрыт под усыпанными узорами молитвенными подушками, и все они были заняты адептами Арканы, которые по идее должны были погрузиться в безмолвную молитву и размышления, но вместо этого, как и она, восторженно озирались по сторонам.

Благовония щипали нос, когда Одра переминалась на своей подушке. Она не привыкла так долго стоять на коленях или вообще молиться. У фей существовали особые молитвы на все случаи жизни: благословение еды, начало дня, окончание дня, защита от врагов; одних только молитв Валрику, богу солнца, самому любимому и почитаемому во всем пантеоне, насчитывалось с десяток. И еще дюжина молитв о том, чтобы отыскать следующего Наследника — а ей с трудом давалось заучивание даже самых простейших. Она была не согласна с их навязыванием не просто заучивать, но и обязательно участвовать в обрядах. Религия должна быть чем-то личным, и тем не менее всех их заставляли в этом участвовать.

— Во время храмовых занятий, — голос жрицы Найры прорезал мысли Одры, — вы погрузитесь в тонкости почитания четырех наших самых священных божеств, изучите их сферы влияния, излюбленные подношения и точные ритуалы, необходимые для молений.

Это смущало, поскольку вся церемония походила на какое-то представление — религиозный театр, — где послушники и жрицы под вуалью демонстрировали фанатично-исступленное обожание богов. И то, как они разглядывали адептов — некоторые с презрением, следя за тем, чтобы молитвы заучивались наизусть, — втайне надеясь, что кто-то из этих сонных, заплетающих языки новичков окажется их драгоценным пророческим спасителем…

Одра, которая наконец заставила себя отвести взгляд от цветочных композиций, не могла заставить себя встретиться взглядом ни с кем из них, кроме Твилы, стоявшей с остальными послушницами в задней части зала. Стоило Одре поймать ее взгляд, как та улыбалась и слегка махала рукой. Она напоминала Одре Эмайра, и внутри поднималась острая волна тоски и ностальгии. Она не видела девушку с тех пор, как та проводила ей экскурсию по академии. Впрочем, судя по записке, приколотой к двери комнаты Одры этим утром, после полудня ей предстояло встретиться с Твилой.

Санктум — третий и заключительный день их чередующегося расписания занятий — был днем самостоятельной работы, практикумов и молитв, поэтому закрепленные за всеми наставники-опинанты иногда выбирали именно этот день для проверки их успехов.

Одра еще не решила, безопасна ли Твила для того, чтобы открыться ей и поведать о своем полном неумении колдовать инкры, о видениях или о призраке. Тем не менее что-то внутри подсказывало ей хранить эти загадки в тайне как можно дольше.

Когда последняя молитва подошла к концу, Одра отыскала Твилу, чтобы попросить об отсрочке их консультации. Твила нахмурилась, и ее птичье лицо показалось еще более заостренным, чем прежде.

— Ну, мой отчет для Хора Эха требуется предоставить лишь через два Санктума. Полагаю, если у тебя нет никаких насущных проблем, то всё в порядке.

У Одры было множество насущных проблем, но она спрятала их за широкой улыбкой, надеясь, что та выглядит убедительно. Подумать только — стоило один день принудительно учить молитвы, как она уже ими пользуется. Индоктринация работала быстро.

— Я тону в заданиях, так что было бы просто чудесно, если бы мы смогли это отложить. Мне совсем не хочется получить отрицательный отчет.

Улыбка Твилы была искренней.

— Думаю, это нормально.

Попрощавшись, Одра быстро вышла из храма, избегая пронзительных взглядов жриц — их светящиеся радужки все равно провожали ее, словно зная, что она укутана в тайны. Словно они чувствовали, что она только что осквернила священный дом своих богов ложью и обманом.

На улице Уайлдер, Каллум и Серша толпились на храмовых ступенях; их носы порозовели от холода, а дреды и волосы шевелились, словно танцуя на ледяном ветру.

— У Каллума и Серши сегодня свободное время, и они предлагают попробовать стрельбу из лука; что думаешь, Одра? — спросила Уайлдер, когда Одра влилась в их кружок.

— Я слышал, что стрелы зачарованы так, что никогда не промахиваются мимо намеченной цели. Хотелось бы увидеть это воочию, — произнес Каллум, и его широкое лицо озарила ухмылка.

Уайлдер приподняла изогнутую бровь.

— Погоди, ты хочешь сказать, что стрелы будут гоняться за тобой?

Ухмылка Каллума стала шире.

— Хочешь испытать это на практике? Можешь побыть мишенью.

— Только если ты пойдешь первым, — сухо ответила Уайлдер.

Серша вставила слово:

— Как бы забавно ни было смотреть, за кем по всему полю гоняется острый наконечник стрелы, я договорилась встретиться с ребятами из гильдии Эхинацеи; в конце недели у нас архимический зачет по предотвращению инфекций с помощью местной флоры. Никак не могу запомнить, какие травы целебные, а какие ядовитые. — Она рассмеялась, и этот звук напомнил перезвон колокольчиков. — Впрочем, расскажите потом, как прошла стрельба.