Одра поднесла руку ко лбу и прищурилась от яркого полуденного солнца. Ей на мгновение показалось, что в дымке было движение — какая-то темнота портила белое покрывало. Но едва она успела заметить ее, как тень исчезла.

Но… была ли стена тумана выше, чем обычно?

Обычно Туман поднимался лишь на пару мачт выше, чем мог долететь птичий полет. Но сегодня что-то изменилось; он казался выше, даже здесь, где она сидела на крыше трактира, стоявшего на краю самого высокого утеса в Соленой Лощине.

Движение в Тумане повторилось. В одно мгновение оно было там. В следующее — исчезло. У Одры на затылке зашевелились волосы.

Туман казался живым — он словно дышал и разбухал.

Одра подалась вперед, вцепившись руками в карниз крыши, потрескавшаяся черепица впилась ей в ладони, а по лбу прокатился холодный пот.

Он расширялся.

Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу.

— Забытые древние боги, — прошептала она.

С такими темпами, если он продолжит разбухать, то вскоре поглотит суда, промышляющие в глубоких водах за пределами бухты в форме полумесяца.

И корабли тоже заметили это; она наблюдала, как они разворачиваются, раскрывая паруса и мчась прочь от густого, вязкого тумана.

Но даже несмотря на то, что зимний ветер был на их стороне, дуя прямо к гавани, наполняя паруса лодок и словно подгоняемый богами, которые давным-давно их покинули… прошло всего несколько ударов сердца, прежде чем самая дальняя от берега лодка, настолько крошечная вдали, что она походила на деревянную игрушечную лодочку, с которой та когда-то играла в ванне, была проглочена целиком.

Ветер унес крик Одры, когда она с испугом попятилась назад, не сводя глаз с надвигающейся стены тумана. Она пятилась до тех пор, пока не провалилась через открытое окно, рухнув на свою кровать. Она скатилась с опрокинутых кашпо, опускаясь на колени среди раздавленных стеблей, листьев и рассыпанной земли. Дрожащими, неуклюжими пальцами она захлопнула окно и задвинула заржавевший засов.

Впервые за тысячи лет магия вернулась в Соленую Лощину.

ГЛАВА 4

Одра распахнула дверь и бросилась вниз по трем пролетам лестницы, призывая всех немедленно спускаться вниз.

— Что случилось? — Торговец у окна оторвался от своих бухгалтерских книг, и его голос сорвался на испуганный вскрик, когда Одра вбежала в комнату, а следом за ней мчались четверо постояльцев.

Две маленькие девочки, продолжавшие игру за столом у очага, посмотрели на Одру с широко раскрытыми от страха глазами.

Наверное, она выглядела совершенно обезумевшей.

Она и чувствовала себя обезумевшей. Ей хотелось, чтобы все это было лишь плодом больного воображения — потерей рассудка. Иногда с ней такое случалось. Она слишком много мечтала. Слишком живо. Но на этот раз все было по-настоящему.

— Что-то происходит в гавани, это… — Она сглотнула, закашлявшись. Во рту пересохло от страха.

— Ну же? Выкладывай, Одра, ты пугаешь наших гостей, — скомандовал отец. Теперь он был полностью бодр, а кусок дерева и нож для резьбы были забыты там, где небрежно упали на барную стойку. Он казался таким маленьким. Древним. Когда это он успел настолько усохнуть? Он ведь должен быть большим, высоким, сильным и…

— Что-то происходит с Туманом, — выдохнула Одра. — Он разбухает, растет, он… он проглотил корабль.

Надо отдать им должное, никто не назвал ее лгуньей и не стал спорить, хотя она знала, что произнесенные ею слова в таком порядке лишены всякого смысла. Туман не двигался. Ни отлив, ни прилив, ни тот ураган, который едва не сбросил этот самый трактир со скалы, когда ей было одиннадцать… Даже те ветры не повлияли на Туман. Не могли повлиять на Туман. Ничто не могло. Туман был неизменен. Он не набухал, не расширялся и уж точно не заглатывал корабли.

Все зашевелились одновременно, бросаясь к западной стене комнаты, где ряд окон выходил на море. Они отталкивали в стороны столы и стулья, взбирались на скамьи, чтобы увидеть гавань внизу.

Или то, что должно было быть гаванью.

Там, где раньше открывался четкий вид на причалы, теперь не было ничего, кроме сплошной пелены белизны. Словно весь мир исчез без следа.

Женщина завизжала.

Мать двух девочек, разбуженная от пьяного сна, вбежала в комнату, подхватила дочерей и прижала их к груди.

— Так, никто не паникует, — произнес отец. — Одра, проверь, не идет ли кто-нибудь.

Она была благодарна ему за то, что он не добавил: «Или что-то еще». Ей не хотелось думать о стражах-чудовищах, которые, по легендам, таились в Тумане.

— Позови Эмайра из конюшни — ему может понадобиться идти на звук твоего голоса.

Одра выругалась, оглядывая общий зал. Множество испуганных лиц. И ни одного лица Эмайра. Почему он до сих пор не зашел внутрь? Она же велела ему явиться к ужину!