Она прикрыла рот одной рукой, призывая Эмайра и пытаясь протащить свой голос сквозь конюшню. Она нерешительно продвигалась вперед, а волосы на затылке вставали дыбом, пока она вела рукой от стойла к стойлу. Лестница должна быть где-то впереди.

Она нашла ее, мысленно поблагодарив родителей за то, что те никогда не перестраивали конюшню. Она начала подниматься по деревянным перекладинам, оставаясь слепой, хотя глаза ее были открыты. Что, если Эмайра здесь нет? Что, если он испугался и сорвался с уступа? Или еще хуже — что, если она разминулась с ним во дворе, и он заблудился или растерялся? Подошел слишком близко к обрыву? Ее сердце бешено колотилось в груди.

Как бы тщетно это ни было, она все равно звала его во время подъема, хотя ее голос не издавал ни звука.

Добравшись до сеновала, она закинула колено на край и подтянулась, медленно выползая вперед. Туман был настолько густым, что она ощущала его на лице, как ткань.

Она пробиралась сквозь сено на сеновале, хотя доски под сеном были грубыми, и она рисковала занозить пальцы. Ей не хотелось напугать Эмайра. Он и в лучшие дни был дерганым; она не хотела рисковать, напугав мальчика так, что он упадет. Она продвинулась еще дальше, шаря руками перед собой, разгребая сено, чувствуя его под пальцами, но не слыша того шуршения, которое, как она знала, должно было там быть. Ни запаха сухой травы, ни резкого духа навоза, пропитывавшего конюшню.

Одра вскрикнула, когда почувствовала что-то мягкое и теплое — ногу. Эмайр! Сквозь слезы она выкрикнула его имя. Она нашла его!

Мальчик попытался вырваться из ее хватки, отпрянув назад и отбиваясь от нее. Она держала его крепко, даже когда он лягнул ее второй ногой, и его ботинки врезались ей в плечо. Вспыхнула боль, но она отбросила ее в сторону, сжала зубы и продолжала держать его, протянув вторую руку, пока не нащупала тонкие кости его плеч, и прижала его лицо к своей груди.

Она нежно провела руками по его щеке и тихо заурчала. Возможно, он не мог расслышать ее голос, но она была уверена, что он чувствует вибрацию в ее груди; она шепнула ему на ухо: Я держу тебя, я держу тебя, я держу тебя. Он неуверенно поднял руки, шарящими пальцами ощупывая ее лицо. Когда тепло ее щек передалось его кончикам пальцев и до него дошло осознание, его напряженное тело полностью расслабилось. Он понял, кто его держит.

Она еще раз крепко прижала его к себе, прежде чем поползти назад к лестнице, вытягивая его следом за собой.

ГЛАВА 5

К тому моменту, как Одра с Эмайром добрались до середины двора, пар, казалось, отступал, подобно отливу. Она видела темный силуэт входной двери трактира, манящий их домой. И все же все казалось приглушенным, словно Туман вымыл всю яркость из этого мира.

Крепко держа Эмайра за руку, Одра забарабанила кулаком в дверь.

Она выждала удар сердца. И еще один. Стук собственного сердца, гулким эхом отдававшийся в ушах, был единственным звуком.

Теперь в дверь заколотил Эмайр. Одра сжала его руку для успокоения.

Наконец отец распахнул дверь настежь. Одра чуть не рухнула от облегчения, узнав его знакомый силуэт, смутно вырисовывавшийся на фоне сияния масляных ламп позади него.

Приглушенные звуки коснулись ее слуха.

Она ввалилась в трактир, словно пьяная от страха, сковавшего ее. Ее взгляд поднялся на отца, но лишь на мгновение — он налетел на них обоих, заключая в крепкие объятия. Объятия были сильными и яростными, напоминая о прежнем нем, до ухода Аиши. Одра обессиленно прижалась к нему от облегчения — Эмайр был в безопасности, в доме, а отец вновь казался крепким и собранным. Туман рассеивался.

Общий зал наполнился гулом голосов, когда постояльцы, остававшиеся в своих комнатах, спустились вниз.

Одра отстранилась от объятий, чтобы оглядеть обстановку. Комнату наполняли встревоженные шепотки: одни постояльцы шумно возмущались, другие рыдали, вцепившись друг в друга. Каждый гадал, что это значит для Тумана — некоторые принимались выкрикивать свои догадки, одна страшнее другой.

Как хозяйка, Одра обязана была поддерживать порядок. Они пережили это испытание; никто не сгорел, не вывернулся наизнанку и не был сожжен мифическими чудовищами… им следовало бы отпраздновать. Со временем слухи дойдут из столицы, и они узнают правду — или то, что столица решит выдать за правду.

Она прижала Эмайра к своему боку. Мальчик все еще дрожал, сотрясаемый тревогой.

Пока что лучше было отвлечь всех от этой аномалии.

— Кружку медовухи для каждого! — крикнула она.

По комнате прокатились вопли радости. Одра присоединилась к ним. Ей тоже не помешало бы выпить после такого денька. И что за день выдался. Солнце еще даже не зашло, а она уже с нетерпением ждала возможности забраться в постель и не вставать до тех пор, пока вечно требующий к себе внимания трактир «Фернуэлл» не заставит ее сделать это завтра.