Это была вовсе не Соленая Лощина и не ее пляж, а у здешних волн отсутствовал какой-либо поддающийся логике узор. Валы накатывали с разных сторон одновременно, с самыми разными интервалами, и стоило ей рассчитать момент для нырка под очередную волну, как с секретного третьего направления являлась новая, сбивая ее с толку и портя весь тайминг. Ее снова и снова затягивало под воду, крутило в пучине, заставляя беспомощно барахтаться в белой пене и пытаться выровнять тело. Некоторый валы были настолько свирепыми и мощными, что, когда ее вколачивало в воду, она на мгновение теряла ориентацию в пространстве и по инерции устремлялась вглубь вместо того, чтобы грести к поверхности.

Каждый такой раз балансировал на грани провала.

Единственным, что удерживало ее от того, чтобы повернуть назад к берегу или впасть в панику окончательно, были годы упорных тренировок ради победы в заплывах. А еще — то, что в перерывах между ударами стихии она отчетливо видела мерцание цели и это придавало ей сил.

До открытого океана и чистой воды оставалось всего несколько ярдов.

Еще пара шагов, и вдруг… откуда-то сзади, едва ли не со стороны берега, на нее обрушилась гигантская волна. Ее одновременно вбило в воду сокрушительным ударом этого водяного колосса и без предупреждения затянуло в подводное течение.

Ее легкие горели от боли, сознание кружилось вместе с телом, а воздуха не осталось даже на то, чтобы выпустить пузырьки. Вода хлынула в нос, когда течение скрутило ее в узел, а жгучая соленая боль пронзила все тело.

Но после долгих, мучительно долгих секунд волна отступила, и она вырвалась на поверхность, отплевываясь и кашляя, в то время как соленая вода и слизь свободно текли из носа.

Черт, она потеряла перо. О том, чтобы обновить инкры, если придется плыть обратно к берегу, не могло быть и речи. Впрочем, она и так сомневалась, что смогла бы колдовать, сражаясь за собственную жизнь в воде. Хотя в крайнем случае у нее всегда оставались собственные пальцы и сила воли… Туман их всех побери, лишь бы до этого не дошло.

Пусть это окажется дорогой в один конец к победе, а не испытанием в стиле «найди предмет, протащи его обратно на пляж, снова выживи в прибое и тащи все это наверх по скользкой дюне смерти».

Такое ее точно сломало.

И все же, несмотря на последнюю отчаянную попытку океана ее потопить, она преодолела полосу прибоя. Дальше, рассекая воду гребками, ей приходилось бороться лишь с подступающим холодом, поскольку щит терял былую силу, да с легкой зыбью от волн, катившихся к берегу.

Предмет находился глубоко, а Одра выбилась из сил. Мускулы кричали от напряжения, ноги грозило свести судорогой, а в щите появилась уязвимая брешь — ее проклятые пальцы ног снова начали неметь.

Но она справилась.

Она опустилась в воду, удерживаясь на плаву и борясь с течением, чтобы удержаться ровно над сиянием победы и спасения. Одра нырнула под воду и открыла глаза.

Ага, глубина оказалась ровно такой же, какой казалась в первый раз.

Благодаря усиленному зрению и свечению предмета она могла довольно точно оценить расстояние до него, но донырнуть туда и успеть выплыть обратно казалось безумно, чертовски далеко.

Она не сомневалась, что сможет достать его; глубина впечатляла, барабанные перепонки могли не выдержать, но она бы доплыла.

Вот только воздуха на обратный путь ей явно не хватило бы — особенно если вещица окажется тяжелой. Кого она обманывала? Себя не обманешь. Даже если бы этот предмет весил не больше пёрышка, она бы не вытянула себя наверх.

Впрочем, она знала, что это путешествие в один конец, еще тогда, когда только ступала в воду.

Назад к берегу ей не вернуться.

Либо она добудет артефакт, вынырнет из этой кошмарной иллюзии и вернется в академию… либо умрет здесь, в открытом море.

Она завязала свои дреды в как можно более тугой узел прямо в воде, сделала последний глубокий вдох, согнулась в пояснице и стремительно ушла вниз.

Она сильна, она мощная, она быстрая, она справится.

Давление дало о себе знать почти сразу, начав с ушей. Она на мгновение прервала ровные мощные гребки, зажала нос и продулась. Уши заложило с характерным щелчком, принеся временное облегчение.

Ровно до того момента, как боль вернулась.

Она снова продула уши.

Но облегчение на этот раз оказалось еще более мимолетным.

Все глубже и глубже уходила она под воду; чем ниже она опускалась, тем ярче становилось свечение, хотя самого предмета она все еще не могла разглядеть.

Зато она начала чувствовать исходившее от него тепло, которое странным образом помогало унять ослепительную, непрекращающуюся боль в барабанных перепонках, голове и даже в горле.