— Отвали к чертовой матери, медиписец, дай мне обнять подругу, — произнесла Уайлдер страшным голосом. Медиписец и впрямь замер с поднятыми руками, пока Уайлдер заключала Одру в объятия. Одра сдавила ее так сильно, что Уайлдер взвизгнула. — Осторожнее с ребрами, кажется, они сломаны.

— Ой, прости, — сказала Одра, вытирая глаза ладонью. В палатке они были сухими, но облегчение при виде Уайлдер прорвало плотину. Черт. Она отстранилась, но придержала Уайлдер за талию. — Пойдем в палатку, пусть тебя подлатают.

Уайлдер оперлась на нее, прихрамывая на левую ногу. Значит, ребрами дело не ограничилось.

— Где Серша? Лотти? — спросила Уайлдер, оглядывая палатку.

— Почти все уже вернулись, так что я жду их с минуты на минуту, — постаралась говорить бодро Одра.

Уайлдер кивнула, но подошедший медиписец проводил ее вглубь палатки.

Одра снова села на свою койку, теребя потрепанный край повязки на порезанной руке.

Столько людей получили жуткие травмы.

Ей еще повезло: всего один небольшой порез на руке да две лопнувшие барабанные перепонки, которые благодаря инкрам, начертанным медиписцем за каждым ухом, с каждой минутой чувствовали себя всё лучше.

Уайлдер устроилась на боку позади Одры, обвив ее талию рукой, а вторую подложив под голову. Одра уговорила Уайлдер лечь на койку, а сама села на краешек, не сводя глаз со сцены. Уайлдер не спала по-настоящему — она просто медитировала, но заставила Одру пообещать, что та разбудит ее в ту же секунду, как появится Серша или Лотти. Алхимический тоник, данный Уайлдер от травм и обширного внутреннего кровотечения, клонил ее в сон и способствовал исцелению куда сильнее, чем одна лишь инкра.

Почти все койки были заняты адептами, и к моменту возвращения Лотти луна уже поднялась высоко. Она просто стояла на сцене, с головы до ног покрытая кровью, с остекленевшими глазами, медленно шевеля губами, словно молясь, хотя из ее горла не доносилось ни звука; мертвой хваткой вцепившись в свой предмет-пирамидку.

— Туман побери, Уайлдер. Лотти вернулась!

Уайлдер вскочила за секунду; прихрамывая, она последовала за Одрой, которая заключила Лотти в объятия.

— Лотти, ты вернулась!

Лотти, казалось, не замечала ни Одры, ни вообще чего-либо вокруг. Взгляд ее был пустым и отрешенным, а кровь на коже уже начала запекаться и покрываться корочкой.

— Лотти, это же не твоя кровь, правда? Ты не ранена? — спросила Одра, отступая на шаг, боясь надавить на больное место или причинить ей еще боль.

Лотти продолжала беззвучно шевелить губами и смотреть сквозь пространство. Но одной рукой она разжала пирамидку и вцепилась в куртку Одры.

Уайлдер бережно обхватила лицо Лотти ладонями.

— Лотти, родная. Ты снова с нами. Ты в безопасности.

Именно слова Уайлдер — а может быть, ее голос — возымели действие: Лотти смахнула кровь с ресниц и впервые посмотрела на них осмысленно.

— О боги. Получилось. Получилось. Не верится, что получилось. — Затем она на миг испуганно спросила: — Я вернулась?

Одра ободряюще улыбнулась.

— Да, ты справилась.

И тут Лотти разрыдалась, уткнувшись острым подбородком в плечо Уайлдер и сотрясаясь от рыданий. Уайлдер прижимала ее к себе, гладила по волосам и шептала успокаивающие слова на ухо, пока подоспевшие медиписцы — их рук отчаянно не хватало на всех нуждающихся в помощи адептов — наконец не занялись Лотти.

Лотти почти не пострадала, отделавшись лишь синяками и поверхностными порезами. Целители стерли с ее лица самую страшную кровь (которая ей не принадлежала и наотрез отказывалась отвечать, чья именно это была кровь и чья жизнь за ней стояла). Ей полагалась отдельная койка — свободных оставалось еще две, но она предпочла сесть между Одрой и Уайлдер.

Они молчали, не сводя глаз со сцены.

Прошел еще час, прежде чем на деревянный настил упали первые часы — без своего владельца.

Все, кто находился достаточно близко к входу и был достаточно внимателен, замерли, уставившись на тонкий металлический браслет. Ученый Хари медленно направился к нему, словно не желая поднимать находку. С мрачным лицом он взял ее двумя пальцами. Мгновенный взмах руки, инкра, вычерченная с такой скоростью, что ладонь превратилась в размытое пятно, и он громко назвал имя:

— Магнолия Джиллл, гильдия Клинка.

Кто-то издал полный боли стон, но Одра, Лотти и Уайлдер с облегчением выдохнули и прижались друг к другу еще ближе.

Так продолжалось до тех пор, пока на доски не брякнули еще одни часы. А следом за ними — еще одни и еще.

Прошло еще два часа, прежде чем ученый Хари выкрикнул имя Серши для оставшихся ждать в амфитеатре адептов, за чем последовал полный отчаяния крик Каллума.

ГЛАВА 44

Пустые чашки из-под чая, кувшины из-под крепкого алкоголя и оплывшие до самых огарков свечи загромождали длинный стол в углу музыкальной комнаты.