Я не знал, кто это был, но это не имело значения. Нам просто нужно было выбраться.

Затем я почувствовал прилив паники и укол боли через связь. Мы не могли чувствовать физическую боль, но паника, адреналин — это было достаточно знакомо, чтобы понять.

Кресцент вздрогнула.

Вспыхнула паника, и я не мог сказать, от кого из остальных она исходила.

— Что это было? — прошептала она.

Еще один резкий всплеск этой боли.

Я притянул ее ближе.

— С ними все будет хорошо.

Я никак не мог этого знать.

— Мы так близко. — Она в отчаянии посмотрела на меня. — Они… они не могут оставить нас сейчас.

Следующий удар через нашу связь был таким резким — таким полным паники, что она вздрогнула. Я попытался успокоиться.

— Вандл. — Ее красивые золотистые глаза соответствовали дрожи в ее голосе. — Это Вандл. Я чувствую это.

— Он… сильный. — Мои слова звучали слабо, хотя моя уверенность была не такой, как ей было нужно. Однако ярость и страх Фантома и Кармы говорили мне кое-о-чем.

Они были вместе.

Их паника ударила за несколько мгновений до боли Вандла, как будто они знали, что вот-вот произойдет.

— Мы должны…

— Мы не можем уйти. — Это я знал точно. Мы не знали, где они, но я должен был беречь ее.

Казалось, мой разум разрывается надвое.

Я должен был сосредоточиться на ней. Здесь.

Но они были моими альфами. Моими альфами.

Я выбрал их.

Я заявил на них права в тот день, когда они защитили меня — когда они ничего мне не были должны.

Теперь мне нужно было защитить их.

Образы недавней драки стаи Лео в спортзале промелькнули в моем сознании. Убиты, прямо перед их апелляцией. Самые опасные несколько мгновений для стаи.

Я снова и снова видел мысленным взором убегающего омегу. Его поймали слишком легко. Его связь со стаей разрушилась, когда на ее место с силой встала темная связь.

И мы хотели вывести отсюда двух омег?

Еще один укол боли просочился сквозь связь, как пролитые чернила.

— Син! — Голос Кресцент был высоким, и она попыталась отстраниться. Я притянул ее ближе в своих объятиях, чувствуя, как ее слезы мочат мою футболку.

Я не знал, что делать.

Я даже не знал, кто я такой: аномалия с глазами, которые означали опасность. И сейчас это казалось пророческим, пока я держался за последнего члена моей стаи, который все еще был в пределах досягаемости.

Однако со следующим уколом боли через связь все рациональные мысли покинули мой мозг.

Кресцент ахнула. По ее лицу текли слезы.

— Нет…

Блядь.

Нет.

Только не сейчас.

Ее грудь тяжело вздымалась, и хотя ее запах был замаскирован, что-то изменилось в воздухе и между нами в связи.

Я инстинктивно знал, что это было.

Спровоцировано стрессом. Страхом.

— Посмотри на меня, Кресцент… — Она… блядь. Я взял ее лицо в ладони, паника наконец добралась и до меня, моя собственная рука дрожала. Блокаторы запаха, которые мы приняли, не были рассчитаны на такое.

— Я не… — Ее голос дрожал. — Я не знаю, как это остановить.

Это укрытие было слишком маленьким, чтобы обеспечить нам безопасность — только не с омегой в течке.

ВАНДЛ

Мой рык пронесся по огромной комнате, сквозь толстые железные прутья клетки, в то время как моя сторона связи оставалась наглухо заблокированной.

Они вытащили меня из клетки, чтобы попытаться сломить — их было слишком много для драки. Стая Холдена и… это были наши союзники, как я думал. Стая Уэйкфилд.

Они хотели Кресцент.

Холден хотел Сина.

Сейчас они прятались, но Холден был нетерпелив. Он знал, что если я сломаюсь, они могут выйти, могут попытаться спасти меня.

Фантом прижался к прутьям, изрыгая проклятия в адрес альф вокруг меня.

Я видел, как Карма наблюдает, но он не двигался, как будто не был уверен, как должен реагировать.

Было легче наблюдать за ними.

Я держал свою сторону связи заблокированной.

В этот раз я должен был их защитить.

Старые раны — те, что не всплывали раньше, — вырывались на первый план. Воспоминания о белых комнатах. Уколы и эксперименты. Стайные связи, которые мой разум так отчаянно хотел забыть.

Яд, который сломил меня. Который свел меня с ума. Который натравил меня на них.

Я был слаб…

Тогда я был слаб, а они искали силу. Они искали альфу, который не сломается, как я. Который не обернется против своей стаи.

Они лежали вокруг меня со сломанными костями в камере, в которой наконец-то стало тихо. Я смотрел на свои руки, пока они не расплылись перед глазами. От яда… или от глубокой агонии связи, которую я только что разрушил…

Они или я…

Вот о чем я думал в то время.

Я был расходным материалом, одичавшим, номером в эксперименте и слишком слабым, чтобы дойти до конца.

Слабо чувствовалось, как нож снова разрезал кожу, но меня здесь не было.