Я старалась не смотреть на лица вокруг — на всех этих девушек, которые наблюдали и осуждали, вероятно, радуясь, что выбрали не их. Унижение пронизывало меня, словно невидимое клеймо, которое никто не мог увидеть. Но я чувствовала его. Я чувствовала всё. Поражение, отвращение, стыд. Особенно когда моё тело начало расслабляться вокруг его пальца и реагировать без моего согласия.

— Расслабься, — подбодрил Мэйсон, и его горячее дыхание коснулось мочки моего уха.

Я не хотела расслабляться. Хотела врезать ему по роже и броситься бежать. Хотела причинить ему боль за то, что он со мной делал, за то, что обращался со мной, будто я — просто дырка. А ведь я чуть не переспала с ним по собственной воле. Отвращение поднялось из глубины живота и распространилось вверх, пока к горлу не подступила едкая горечь.

Я никогда раньше не чувствовала себя настолько безнадёжно.

Рука, обнимавшая меня за талию, скользнула вверх и легла на грудь; он провёл большим пальцем по соску сквозь тонкую кружевную ткань. Мэйсон двигал пальцем внутри меня, а моё тело сопротивлялось, отказываясь увлажняться. Было больно. Но его, похоже, не волновала моя боль. Он проталкивал палец сквозь тугое препятствие, быстро двигая им туда-сюда.

— Расслабься, — процедил Мэйсон сквозь зубы. — Если расслабишься, будет приятнее.

Мои бёдра задрожали, и в нижней части живота пробудилось какое-то чуждое ощущение.

«Боже. Нет».

Ни одна частичка меня не хотела этого, так почему же тело отзывалось удовольствием? Я попыталась свести ноги, но Мэйсон убрал руку с груди, положил её мне на внутреннюю сторону бедра и снова раздвинул их. С губ сорвался жалобный стон протеста, а внутри скручивался ужас, словно змея, готовая нанести удар.

— Вот так, детка, — тяжело дыша, произнёс Мэйсон. — Твоё тело чертовски хорошо на меня реагирует.

Я крепко зажмурилась, делая один глубокий вдох за другим. Пыталась думать о чём-нибудь… о чём угодно… кроме этого, но стоило мыслям ускользнуть хоть на миг, Мэйсон был там, возвращая меня обратно в этот кошмар наяву.

— Такая… тугая, — Мэйсон двигал пальцем туда-сюда, и влага заставляла его издавать хлюпающие звуки. Он прикасался ко мне и раньше, но мы не успели далеко зайти, как в комнату ворвался Доминик. Теперь некому было меня спасти. Мэйсон без предупреждения ввёл второй палец, и по моему позвоночнику с силой пробежал электрический разряд. Я подавила стон, готовый вырваться наружу, и изо всех сил задержала дыхание.

Но это было тяжело.

Было чертовски трудно притворяться, что мне не нравится.

— Скоро вместо пальцев будет мой член, — заверил Мэйсон меня, и его слова звучали прерывисто. Ему это доставляло удовольствие. Я увидела это, когда опустила взгляд: его член напрягся и поднялся в ожидании обещанного. — Хочешь этого, Хейзел? — прошептал он мне на ухо, чтобы никто другой не услышал. — В прошлый раз нас остановили. Но в следующий раз этого не случится.

Меня захлестнула волна отвращения, и я едва заметно покачала головой. Мэйсон задал мне вопрос, и я ответила. И сейчас мне было совершенно плевать, нравится ему мой ответ или нет.

— Ты захочешь. Ты будешь хотеть этого так сильно, что сама будешь умолять об этом.

Какая ему разница, хочу ли я его или нет? Дело было не в согласии. Дело было во власти. Никому из остальных не было дела до того, хочет ли их девушка, и, насколько я могла судить, Мэйсон ничем от них не отличался.

— Потрись о мой член, — приказал он.

С моих губ сорвался тихий удивлённый вздох, и страх пронзил меня. Вопреки здравому смыслу, я покачала головой. В ответ Мэйсон просунул пальцы внутрь и приподнял их, и от этого меня затрясло.

— Сделай это, — прорычал он. — Или я тебя трахну.

— Т-ты не можешь, — пролепетала я, голова шла кругом. — Я думала, Клэй сказал…

— Я похож на того, кто следует правилам? — резко бросил Мэйсон в ответ. — Но если хочешь проверить, насколько я блефую, пожалуйста.

Я молча взвешивала варианты. Я ни капли не сомневалась, что он сдержит своё обещание. Мэйсон был из тех, кто берёт что хочет, наплевав на последствия. Выдохнув, я поменяла позу и устроилась у него на коленях, так что его член оказался между моих губ. Единственным утешением было то, что на мне оставались трусики. Я подалась вперёд, уперевшись руками в его бёдра. Острая волна удовольствия пронзила меня и почти сразу же её сменило отчаяние.

Дыхание Мэйсона стало прерывистым, его пальцы сжимались и разгибались, и, наконец, сквозь мою оборону прорвался тихий стон удовольствия. Он знал, что делает, и я ненавидела это.

Я ненавидела это так чертовски сильно.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как слёзы жгут уголки глаз. — Пожалуйста, не надо.

— Не надо чего? — передразнил Мэйсон меня. — Ты не хочешь кончить?

Я отчаянно замотала головой, надеясь, что он пощадит меня хотя бы в этом. Я буду послушной. Пусть делают со мной всё, что хотят. Но испытать удовольствие от этого… это было бы самым страшным предательством собственного тела, какое я только могла себе представить.

Я чувствовала, как это происходит. Внутри разгорался огонь, подбираясь всё ближе к краю, казалось, он вот-вот уничтожит меня. Если он не остановится, это случится, и довольно скоро.