Мэйсон свободной рукой коснулся моего горла и слегка сжал, проведя большим пальцем по моему пульсу. Моё тело дёрнулось под его хваткой, бёдра по-прежнему двигались в такт его приказам, но это только ухудшало ситуацию, только приближало меня к кульминации. Было бы так же, если бы это был уродливый старик? Или Мэйсон просто привлекателен, и остальное не имело значения?

— Кончи для меня, — прорычал Мэйсон. — Я хочу чувствовать, как ты заливаешь мою долбаную руку своим освобождением. Хочу забрать у тебя всё, до последней капли, пока от тебя ничего не останется, ты станешь никем, просто жалкой девчонкой, которая не смогла себя сдержать.

Я снова покачала головой, но всё было бесполезно. Мэйсон продолжал двигать пальцами внутри меня, каждый раз задевая то самое чувствительное место и подталкивая всё ближе к краю. Одновременно его твёрдый член давил на мой клитор, заставляя голову кружиться.

— Отдайся мне, — потребовал Мэйсон хриплым, надломленным голосом, будто ему стоило огромных усилий не взять меня прямо сейчас. Его хватка на моём горле сжалась ещё сильнее, перекрывая доступ к воздуху.

Паника пронзила грудь и разрасталась, пока всё тело не начало содрогаться и биться в попытках вырваться.

— Чем быстрее ты кончишь, тем скорее сможешь дышать, — сказал Мэйсон. — Лучше сосредоточься на этом, а не на том, чтобы освободиться, потому что из двух вариантов реален только один.

Я обмякла в его руках, а по краям поля зрения заплясали белые пятна. Мне не понадобилось много, чтобы кончить. Всё это время я сопротивлялась, надеясь, что он просто сдастся и переключится на следующую, но теперь поняла, что этого не случится. Я стала двигаться в такт его руке, сосредоточившись на ощущении между ног, а мысли кружились вихрем, снова и снова возвращая меня к тому домику на дереве и к вечеринке в одной из спален Родни.

Доминик был агрессивен, но в нём было столько страсти. То, как его губы прижимались к моим, как его тело вдавливало меня в матрас, его хриплые стоны, когда он терял контроль… Я по-прежнему ненавидела его за всё это, но отпустить воспоминания было тяжело. Тело сотрясала сильная дрожь, по низу живота словно пробегали электрические искры. Наконец, я сдалась.

Мэйсон издал сдавленный звук, но не остановился, продолжая двигать пальцами сквозь мой оргазм, пока мы оба не оказались насквозь мокрыми от него. Я сдерживала каждый стон, закусив губу и зажав её между зубами, чтобы ни один звук не сорвался с губ.

— Ты хорошо справилась, — похвалил он, тяжело дыша. — Но в следующий раз это ты заставишь меня кончить.

Мэйсон вытащил руку из моего пульсирующего лона, поднёс к губам и слизал с неё мои соки. При этом он не сводил с меня глаз, в его взгляде было что-то обжигающее.

На дрожащих ногах я поднялась. Он не пытался меня удержать, так что я решила, что могу идти. В животе всё сжималось от отвращения к тому, что только что произошло, а в голове клубилось чувство вины. Я подошла к Лорен и Стейси и опустилась на стул, с которого встала раньше.

Я не смотрела на них и не пыталась заговорить. Я не могла. Хотелось свернуться в клубок и проплакать весь оставшийся день. Это был только первый день обучения, и, судя по всему, дальше будет только хуже.

Одинокая слеза скатилась по скуле, но я смахнула её резким движением руки. Здесь нельзя было показывать слабость. Я поплачу потом, когда никто не будет смотреть.

Стейси пришлось вынести невообразимые пытки и жестокость, а мир просто продолжал жить дальше, будто ничего не случилось. Миссис Фелпс было совершенно наплевать на то, что с ней произошло, она даже запретила нам об этом говорить. Тогда я не особо об этом задумывалась, но это было до того, как я узнала, через что ей на самом деле пришлось пройти. Неужели мир поступит так же со мной и Лорен? Мы были просто никем — незначительными людьми, которых легко вычеркнуть из мыслей тех, у кого есть дела поважнее — например, работать на бесперспективной работе и заботиться о своих семьях.

Мы просто не имели значения, и это было труднее всего принять.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ДОМИНИК

Прошлой ночью мне не удалось заснуть. Я не мог думать ни о чём, кроме Хейзел, запертой в той отвратительной камере. Наверняка ей было холодно, голодно и одиноко. Я оказался слишком труслив, чтобы навестить её, и потому нарочно держался подальше. Но сегодня такой вариант не прокатывал. Клэй хотел, чтобы после обеда я помог с их «обучением». Это было сделано намеренно: он хотел, чтобы она меня увидела. Хотел, чтобы Хейзел возненавидела меня и наконец осознала, каким монстром я на самом деле являюсь.

Приняв душ, я натянул на себя привычную чёрную футболку и джинсы, которые мы обычно носили, и направился к лифту, стараясь не слушать эту дурацкую музыку, пока спускался вниз.

Когда лифт открылся, я прошёл по коридору, не обращая внимания на девушек в столовой, которые ели. Я не хотел рисковать увидеть её снова, хоть и понимал, что рано или поздно это неизбежно случится.