— Пап, это Клэй. Дядя Доминика, помнишь?

Осознание отразилось на его лице, и он кивнул, протягивая руку для рукопожатия.

— Нас формально не представляли. Я — Том, приятно познакомиться.

Клэй неохотно принял приглашение, вложив руку в руку моего отца.

— Взаимно, — Клэй перевёл взгляд на меня. — Доминик без умолку болтал о тебе, — подчеркнул он и усмехнулся.

Жар разлился по моим щекам, и я мысленно поблагодарила Бога за свой оттенок кожи. Значит, Доминик всё-таки упоминал меня.

Последний раз, когда я видела Дома, это было эмоциональное катание на американских горках, а также ночь, которую я никогда не забуду. Это было воспоминание, за которое я держалась, как за спасательный круг, пока его не было, единственное, что, казалось, помогало мне сохранять рассудок в самые тяжёлые моменты.

— Том! — окликнула мама, выглянув из кухни. — Не мог бы ты помочь с тортом?

Отец кивнул, ещё раз взъерошив мои волосы и кивнув в сторону Клэя, прежде чем уйти помогать ей.

Меня подавляло присутствие всех этих людей, и я не могла дождаться, когда все уйдут. Все здесь знали меня либо по школе, либо как подругу Доминика, и это было удушающе. Его присутствие было удушающим.

Как только мой отец полностью скрылся из виду, я взглянула на Клэя. В нём было что-то опасное, очень похожее на то, что было в друзьях Доминика. Его волосы были коротко подстрижены по бокам, с проседью, проступающей сквозь пряди. Он выглядел чересчур дорого для владельца автомастерской. Его щетина тоже была с проседью, обрамляя нижнюю часть лица и подчёркивала резкий изгиб челюсти.

— Как ты держишься? — спросил Клэй низким рокотом, который, казалось, вибрировал внутри меня. Вопрос был безобидным, но в нём чувствовалась такая властность, что кто-то послабее ощутил бы необходимость подчиниться. Я не могла понять, было ли это намеренно.

Я нервно теребила край своей футболки — привычка, выработавшаяся за годы, когда тревога начинала покалывать изнутри.

— Нормально, а вы?

Он пожал плечами.

— Лучше, теперь, когда Доминик вышел из этого проклятого исправительного лагеря, — фыркнул Клэй, как будто сама мысль о том, что его отправили туда, была совершенно нелепой. В этом мы могли согласиться, но, надеюсь, Дом получил там необходимую помощь.

Мой взгляд скользнул к троице у стены, их внимание было приковано к нам, как будто мы были самой интересной частью вечеринки. Холодок пробежал по спине, когда я заметила их насмешливые, расчётливые взгляды. То, как они смотрели на меня, было неправильным. Казалось, я была их добычей, а они — охотниками.

Когда я не ответила, Клэй оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, что меня отвлекло. Он тихонько хмыкнул, и я снова посмотрела в его сторону.

— Не обращай на них внимания, — небрежно бросил Клэй. — Они безобидны.

Я удивлённо подняла брови.

— Вы их знаете?

— Они работают у меня в мастерской. Так Доминик с ними и подружился, — объяснил Клэй.

Пожалуй, это имело смысл. В городе было не так много мест, где можно было устроиться на работу, а наша школа была относительно небольшой. Все друг друга знали, и большинство из нас так или иначе выросли вместе.

— Заходи как-нибудь на ужин, — продолжил он. — Уверен, Дом будет в восторге.

Меня охватило замешательство. Почему Доминик будет в восторге от того, что я приду на ужин с его дядей? Если только... он теперь будет жить с ним. Я открыла рот, чтобы спросить его об этом, но тут же замерла на месте, когда меня окутал тот самый пряный одеколон, к которому я всегда была неравнодушна. Жар разлился по телу, словно извержение вулкана, согревая вены.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Дом рядом со мной. Я чувствовала его. В горле пересохло, и меня мгновенно охватило спокойствие. Он был для меня как дом.

— Уверен, она слишком занята, чтобы тратить время на бессмысленные ужины, — голос Доминика звучал гладко, как бархат, но в нём теперь появилась холодность, которой раньше не было.

Казалось, весь кислород выкачали из лёгких, заменив его опьяняющим газом, от которого кружилась голова. Нерешительно я посмотрела на парня, который был моим миром. Сердце забилось опасно быстро, когда я подняла на него взгляд. Его челюсть была сжата, от него исходила волна гнева, пока он сверлил взглядом своего дядю.

— В-всё в порядке, правда, — робко произнесла я. — Я не против.

Торжествующая улыбка озарила лицо Клэя.

— Видишь. Она хочет.

Смятение сковало меня, словно тиски, и я была уверена, что это отразилось на моём лице. В последний раз, когда я видела Доминика, он и его дядя были близки. Очень близки. Неужели исправительный лагерь так сильно его изменил?

— Она не знает какого хера болтает, — прорычал Дом. Звук заставил моё тело содрогнуться, а волосы на затылке встали дыбом. Я никогда не слышала, чтобы он говорил так… агрессивно.