Доминик держал ладони на изгибе моих бёдер, а моё дыхание сбилось от усилий, которые потребовались, чтобы прибежать сюда и обогнать его. Это была одна из наших любимых игр: тот, кто выигрывал, мог заставить другого что-нибудь сделать. И хотя выигрывал всегда он, меня это не беспокоило. Пару раз Доминик заставлял меня делать за него домашку, убирать в его комнате, притворяться его девушкой, чтобы Стейси Макинтайр отвалила от него. Правда, из-за этого я сама стала её новой мишенью, так что затея явно вышла боком.

— Что ты получишь на этот раз? — спросила я, чуть приподняв голову, чтобы посмотреть на него.

Доминик пожал плечами и отпустил меня. От потери контакта по телу пробежал холодок, моё тело жаждало его так, что я сама не могла понять.

— Дай мне подумать.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Я не буду снова убирать в твоей комнате, — поморщилась я, вспоминая прошлый раз, когда он заставил меня это сделать. Грязные вещи валялись на полу, повсюду стояли заплесневевшие стаканы с напитками и тарелки с пиццей, которая была настолько старой, что от неё воняло так, будто в ней кто-то сдох. Доминик хохотал до упаду, когда вонь стала настолько невыносимой, что у меня сработал рвотный рефлекс и у меня начались рвотные позывы.

Доминик улыбнулся, пробежав рукой по своим чёрным волосам, и его мышцы напряглись от этого движения. Инстинктивно я залипла, скользя взглядом по венам, извивавшиеся по его бицепсу и уходящие к запястью.

— Ты собираешься и дальше меня разглядывать или мы всё-таки пойдём внутрь? — Его улыбка превратилась в широкую усмешку.

Моё лицо вспыхнуло от стыда. Доминик всегда был самоуверенным гадёнышом, который никогда не фильтровал слова, но неужели он обязательно должен был подловить меня на этом? Неужели не мог сделать вид, что не заметил? Хотя бы ради меня. Сдерживая эмоции, я снова закатила глаза, надеясь, что выгляжу не такой жалкой, какой себя чувствовала.

Я развернулась на пятках и начала подниматься по лестнице. Он был прав: у нас оставалось не так много времени, прежде чем родители начнут звать нас домой. Солнце уже садилось, и ужин скоро будет готов.

Добравшись до верха лестницы, я подтянулась и влезла в дверь, перед которой было прибито сине-фиолетовое покрывало — оно защищало от животных, дождя и насекомых. Без света ничего не было видно, так что мне пришлось ощупывать пространство в этой небольшой комнатке.

Позади раздались шаги Доминика, от его тела исходило тепло, и я понимала, как близко он находится. Послышалось какое-то шуршание с его стороны, а затем внезапно комнату озарил яркий свет, и стало гораздо легче ориентироваться. Его отец говорил о том, чтобы провести сюда электричество — ведь мы проводили здесь большую часть времени, — но пока нам приходилось обходиться свечами, фонариками на телефонах, обычными фонариками и лампами. Свет от его мобильного телефона упал на нашу зону отдыха. У стены напротив стояли два кресла-мешка, а справа от них лежал матрас.

Я опустилась в одно из кресел и машинально взяла зажигалку, лежавшую на кулере рядом со мной. Я принялась за дело, зажгла три свечи и поставила их на подоконник между нашими креслами. Свет от телефона Доминика погас за секунду до того, как он занял свободное место рядом со мной.

— Что будет, когда мы вырастем? — спросила я, в голове крутились нежелательные сценарии. — Думаешь, мы всё ещё будем сюда приходить?

Доминик помолчал какое-то время, видимо, обдумывая мой вопрос. Я много думала об этом в последнее время. Люди взрослеют и отдаляются друг от друга. Я и сама это не раз видела. Доминик был не единственным моим другом. До него были и другие. Например, Стейси. В начальной школе мы были неразлучны. Но как только мы перешли в среднюю, она полностью изменилась.

— Не знаю, — вздохнул он. — Нам всего пятнадцать. До того времени может случиться что угодно.

Я кивнула, ненавидя то, что он прав. Жизнь без моего лучшего друга — это не та жизнь, которую я хотела бы прожить. Доминик помогал мне пережить самые тёмные моменты, даже если сам этого не осознавал. Мой взгляд, должно быть, устремился на пол, потому что в следующий миг я почувствовала, как его палец нежно коснулся моего подбородка и приподнял его, так, что мне пришлось встретиться с ним взглядом.

— Но нам не нужно беспокоиться об этом прямо сейчас. — Пламя свечей подчёркивало его мальчишескую улыбку, от чего моё сердце забилось чаще. Его длинные тёмные ресницы отбрасывали тень на острые скулы, и у меня зачесались пальцы от желания протянуть руку и коснуться их. Он был идеален.

Тишина между нами затягивалась, а воздух в комнате наполнялся напряжением и невысказанными словами.

Мы и раньше обменивались короткими прикосновениями, но ничего столь интимного. Мой подбородок всё ещё покоился на его пальце, а его взгляд пронизывал меня насквозь. Тепло перетекало с его кожи на мою, посылая по телу электрические разряды.

Его кадык нервно дёрнулся, и он не слишком незаметно бросил взгляд на мои губы. Наши тела каким-то образом придвинулись ближе во время... чего бы это ни было, оставив между нами минимальное расстояние.

«Я должна отодвинуться».

«Он мой лучший друг и всегда им был».