«Это всё разрушит?»

Миллион мыслей пронеслись в моей голове, но ни одна из них не имела значения, потому что я застыла на месте, не в силах пошевелиться, не желая разрушать это наваждение. Я тысячу раз представляла, каково это — поцеловать его, почувствовать, как его руки обнимают меня интимным образом. Когда эти мысли впервые вторглись в мой разум, я смущалась, думая, что Доминик никогда не захочет меня так. В последнее время я уже не была так уверена.

Доминик прокашлялся, вырывая меня из мыслей и возвращая в реальность.

— Я бы хотел получить свой приз сейчас, — прошептал он с ноткой нервозности в голосе, настолько несвойственной ему, что я опешила.

— Хорошо. — В этот момент мне было уже было всё равно, что это будет. Он мог заставить меня убирать его комнату миллион раз, и я бы не жаловалась. Всё, лишь бы остаться в этом мгновении.

С его губ сорвался тихий вздох, словно он пытался заставить себя что-то сделать — своего рода внутренняя борьба. Я слишком часто оказывалась в такой ситуации, но всегда соскакивала в последний момент.

«Пожалуйста, не соскакивай».

Я была бы унижена, если бы он остановился. Особенно после того, как всё зашло так далеко. В глубине души Доминик должен был понимать, что я не отвергну его. Все в школе его любили, почему он думал, что я исключение?

Медленно его рука скользнула к моему лицу и обхватила мою челюсть. Его прикосновение было неуверенным и робким, но именно это заставило меня желать этого ещё сильнее. Осознание того, что он нервничает так же, как и я, помогло мне расслабиться.

Когда Доминик понял, что я до сих пор не отстранилась, на его лице отразилась решимость, и он наклонился вперёд, сократив расстояние между нами. Его губы коснулись моих, и инстинктивно мои губы приоткрылись с изумлённым вздохом.

Тепло собралось в глубине моего живота, пробуждая желание, которого я никогда раньше не испытывала с такой силой. Вожделением.

Я никогда особо не задумывалась о сексе. Не было никого, кто заинтересовал бы меня настолько, чтобы пробудить подобные мысли. Конечно, мне было любопытно. А какой подросток не испытывает любопытства? Но с Домиником… я была готова отдать ему всё. Он мог получить все мои «первые разы», мои взлёты, мои падения, всё что угодно.

Доминик углубил поцелуй, его хватка на моей щеке стала крепче, по мере того как он обретал больше уверенности в своих действиях. Я последовала его примеру, толком не понимая, что, чёрт возьми, делаю, — но пока что не выставляла себя дурой, а это уже что-то да значило. Его сильный запах заполнил мои ноздри, окутывая меня, словно электрическими тисками. Моё тело дрожало от желания, и я медленно начала тянуться к нему, растворяясь в его объятиях. Из его горла вырвался низкий стон, и этот звук пронзил меня насквозь.

Наши родители раньше шутили, поддразнивали нас, говоря, что однажды мы поженимся. Мы всегда отшучивались, в основном потому, что они ужасно нас смущали.

Сидя сейчас рядом с ним, чувствуя тепло его тела вокруг себя и вдыхая этот затягивающий запах, я уже не так противилась этой идее. Если бы мы когда-нибудь поженились, я бы позаботилась о том, чтобы мы сохранили этот домик на дереве. Просто чтобы мы могли приходить сюда и вспоминать все весёлые моменты, которые здесь пережили, ну и чтобы никогда не забыть наш первый поцелуй. Хотя я бы его и так никогда не забыла.

Мои руки лежали на его твёрдой груди, пальцы сжимали ткань простой чёрной футболки. Его язык скользнул в мой рот, переплетаясь с моим. Это ощущение было незнакомым, неожиданным, и в то же время затягивающим. Мои губы распухли, а кислорода становилось всё меньше из-за того, как долго длился этот небольшой поцелуй — не то чтобы я жаловалась.

Доминик опустил руку, переместив её на мою талию, где задралась футболка. Ощущение его пальцев на моей обнажённой коже заставило моё сердце биться ещё сильнее. Как раз в тот момент, когда его руки начали отклоняться в сторону, двигаясь вверх к моей груди, начал звонить мой телефон. Звук был словно выстрел в этом тихом импровизированном домике.

Он поцеловал меня в последний раз перед тем, как отстраниться; наше дыхание смешалось, пока мы пытались прийти в себя. Это было всё, о чём я могла мечтать, и даже больше.

Мой первый поцелуй был с моим лучшим другом. И это было идеально.

Дрожащими руками и с огромной дозой сожаления я разрушила чары, выпрямив спину так, что у него не осталось иного выбора, кроме как убрать руки с моей талии. Я сунула руку в карман джинсов, достала телефон и нажала зелёную кнопку.

— Алло? — спросила я, с лёгкой дрожью в голосе.

— Когда ты вернёшься домой? — спросила мама, и в трубке слышался грохот посуды.

Мои родители привыкли, что мы задерживаемся допоздна, и их это вполне устраивало, пока это не случалось в школьные дни. Иногда они даже разрешали нам ночевать вместе в домике на дереве. Мы были неразлучны с самого детства.