— Я знаю, — в её выражении лица не было ни капли осуждения, лишь печаль, которую я могла понять. Она тоже потеряла Дома, когда его отправили прочь. — Он когда-нибудь писал тебе? — спросила Элис, наклонив голову набок.

Когда Дом только уехал, он писал мне раз в неделю. Потом — раз в месяц. В конце концов, письма совсем прекратились. Я изо всех сил старалась поддерживать связь, умоляла его просто поговорить со мной, даже если это было ни о чём. Но Дом так и не ответил, поэтому я перестала пытаться.

— Давно ничего не было.

Элис вздохнула и снова кивнула.

— То же самое, — прочистив горло, она вытерла непролитые слёзы, которые отказывалась дать волю, и выдавила ещё одну улыбку. — Наверное, нам стоит спуститься вниз. Он вот-вот вернётся.

Я последовала за ней в коридор, убедившись, что закрыла за собой дверь, чтобы он не узнал, что кто-то там был. Когда-то это не имело бы значения: Дом никогда не был скрытным человеком. Но я не видела его так долго, что не знала, как он отреагирует.

Когда мы спустились по лестнице, в доме царила суета, повсюду слышались разговоры и движение. В воздухе витал аромат выпечки и знаменитой грудинки моего отца. Наши семьи явно постарались на славу, устраивая вечеринку в честь его возвращения домой.

Элис сжала мою руку, ободряюще её пожав, пока мы пробирались сквозь толпу людей, которые стояли вокруг и перемещались по дому. Над входом в огромную кухню висел баннер с крупными буквами: «Добро пожаловать домой, Доминик». Моё сердце трепетало в груди, когда реальность этой ситуации начала ощущаться ещё более явственно. Парень, которого я любила последние семь лет, сегодня возвращался домой. Это казалось нереальным, как будто это был какой-то сон, от которого меня вот-вот разбудят, и Дом по-прежнему будет далеко.

Если бы не рука Элис в моей, я бы, наверное, споткнулась или врезалась в кого-нибудь. На меня наваливалась тяжесть, комната расплывалась перед глазами, пока мысли поглощали меня целиком.

— Хейзел! — раздался женский голос, и прежде чем я успела понять, откуда он прозвучал, меня заключили в мягкие объятия, а знакомый запах её сиреневых духов ударил в нос. Моя рука выскользнула из руки Элис, и я вяло обняла женщину в ответ.

Катрина за эти годы стала для меня второй матерью, всегда проверяя, как у меня дела, и убеждаясь, что я в порядке, пока Доминика не было, хотя она тоже скучала по нему. Он был её сыном, но она всё равно волновалась за меня, хотя это и не входило в обязанности Катрины и она вовсе не должна была этого делать. Я была очень обязана этой женщине.

Отстранившись, Катрина положила руки мне на плечи и отступила назад, чтобы оценить меня взглядом своих светло-голубых глаз. В уголках её рта появились морщинки, когда она улыбнулась.

— Ты проскользнула мимо меня, дорогая. Я даже не знала, что ты уже здесь.

В груди защемило от чувства вины. Последние два года я часто избегала Катрину, потому что каждый раз, видя её, я вспоминала о нём. Это была не её вина, что я застряла в своём личном аду. Но, как и её дочь, Катрина старалась видеться со мной, даже когда я не прилагала никаких усилий.

— Я здесь недавно, — объяснила я, изобразив на лице слабую улыбку.

Она опустила руки, но улыбка на её лице не дрогнула.

— Ну, я рада, что ты здесь. Клэй уже почти приехал.

Клэй был дядей Дома. Они очень сблизились, прежде чем Дом уехал в этот дебильный лагерь, и это было хорошо. Ему нужен был кто-то, кто бы его поддерживал, и Клэй в каком-то смысле заменил Доминику отца, и, думаю, это помогало ему отвлечься и пережить горе.

— Клэй? — повторила я, нахмурив брови.

Катрина кивнула.

— Он поехал забрать Дома. Уверена, он будет так рад увидеть тебя после столь долгой разлуки, — просияла Катрина. Я знала, что она имеет в виду своего сына, я встречалась с Клэем всего один раз, хотя он все эти годы жил в городе и был дядей моего лучшего друга. Из того, что Доминик рассказывал мне о нём, Джейсон — его отец — и Клэй уже не были близки перед его смертью, но Доминик не понимал почему.

Я надеялась, что Катрина права. Я представляла этот момент, наверное, тысячу раз, надеясь, что когда мы наконец воссоединимся, мы действительно сможем быть вместе, как мы когда-то говорили. Кэт по—матерински сжала мою руку, прежде чем кивнуть своей дочери в знак приветствия.

— Я пойду закончу обходить гостей. Друзья Доминика здесь, если хочешь с ними поздороваться, — Катрина не стала ждать, пока я осмыслю эти слова, и неторопливо направилась в сторону кухни.

«Друзья Доминика».

Те самые ублюдки, которые втянули Дома в неприятности и заставили делать глупости. Обида поднялась в груди, оставив горький привкус во рту.