Доминик сжал кулаки по бокам, лёгкая щетина обрамляла линию его лица. Его длинные тёмные ресницы, как и всегда, отбрасывали тени на скулы, и даже сейчас мне всё ещё хотелось провести кончиками пальцев по острым контурам его кожи. Он казался каким-то другим, но я пока не могла понять, в чём именно дело.

Холодок пробежал по мне из-за неловкого напряжения, наполнявшего воздух. Несмотря на резкость Дома, Клэй оставался невозмутимым, и глубокий смешок снова зародился в его груди. Он поднял руки в защитном жесте.

— Расслабься. Это было просто предложение.

Доминик наконец повернулся ко мне впервые, его взгляд смягчился лишь на мгновение, прежде чем снова воздвигнуть стену.

— Иди ешь, — приказал он так, будто я была всего лишь обузой. Будто не хотел иметь со мной ничего общего. Будто всё, что между нами было, больше не имело значения.

Я на мгновение уставилась на него, ошеломлённая. В груди сдавило, а вихрь вопросов закружился вихрь вопросов. Всё шло не так, как я себе представляла. Я прокручивала в голове множество разных сценариев, но ничего похожего на то, что происходило сейчас.

— Иди, — повторил Доминик, и его губы скривились в брезгливой усмешке.

Немного колеблясь, я попятилась от него. Если он не хотел, чтобы я была здесь, я уйду. Очевидно, что-то его беспокоило. Может, дорога была тяжёлой, и он скоро снова станет тем Домом, в которого я влюбилась, — тем, с кем я дружила. Держась за эту надежду, я пробралась через гостиную и не останавливалась, пока не оказалась снаружи.

Тёплый воздух успокоил кожу, напомнив о временах, которые были намного, намного лучше. О временах, которые я всегда буду помнить и за которые всегда буду держаться, что бы ни случилось.

Тёплый летний ветерок ласкал мою кожу, пока я ловко пробиралась между деревьями. Листья и ветки хрустели под нашими ногами. Доминик держал меня за руку и шёл впереди, увлекая за собой. У меня горели икроножные мышцы, пока я пыталась не отставать, будучи далеко не в такой хорошей форме, как Дом.

На плечах Доминика висел красный рюкзак, а на лице отразилась решимость. На прошлой неделе он сказал мне, что отправится в этот исправительный лагерь и хочет провести последнюю ночь перед отъездом в домике на дереве.

Я не знала, что буду делать, когда его не станет рядом. Дом был единственным, с кем я общалась помимо Элис. Чем теперь заполнять свободное время? Ладонь Доминика была влажной в моей руке, значит, ему было либо очень жарко, либо он нервничал. Раньше его руки никогда не были такими потными.

— Ты в порядке? — спросила я, с трудом поспевая за его широкими шагами.

Дом оглянулся через плечо, и на его губах заиграла улыбка, но я видела, что она натянутая. Его чёрные волосы были растрёпаны, под глазами залегли тёмные круги.

— А почему я должен быть не в порядке?

Я нахмурилась, слегка раздосадованная тем, что Дом не хотел открываться мне. Прежде чем я успела что-то сказать, он резко остановился. Я быстро поняла, что мы уже добрались до места назначения.

Подняв взгляд на домик на дереве, я ощутила, как внутри разрастается грусть. Возможно, это последний раз, когда мы пришли сюда вместе. Кто знает, что будет, когда Дом вернётся из лагеря? Мы оба повзрослеем и станем слишком взрослыми для детских забав вроде домиков на деревьях и ночёвок.

Доминик первым поднялся по ступенькам и скрылся внутри маленького строения. Я поспешно последовала за ним, чувствуя, как дерево впивается в ладони при каждом движении. Я не могла сосчитать, сколько раз я получала занозы в этом месте, но это никогда не мешало мне вернуться сюда на следующий день.

Домик был освещён светом, проникающим через окна. Доминик уже сидел на матрасе, расстегнув рюкзак между ног и роясь в нём. Он достал ноутбук и установил его на одном из наших маленьких столиков.

— Хочешь посмотреть что-то конкретное? — спросил Дом, взглянув на меня. — Я взял несколько фильмов.

Я на мгновение задумалась, прикусив нижнюю губу. Нам обоим нравились разные жанры, но я не стала бы заставлять его смотреть какую-нибудь девчачью мелодраму, если он этого не хочет.

— Может, триллер? — предложила я. Это был его любимый жанр, и я хотела, чтобы сегодняшний вечер был посвящён больше ему, чем мне, тем более что он уезжал на неизвестный срок. От этой мысли в глубине живота нарастала волна страха.

Доминик ухмыльнулся в ответ, и от этого вида моё сердце ёкнуло. Он стал другим после смерти отца. В нём появилась какая-то тёмная грань, пронизанная чем-то печальным и разбитым.

— Я надеялся, что ты это скажешь. — Он подготовил фильм и сел рядом со мной на матрас. У стены лежало несколько подушек, чтобы мы могли облокотиться на них и хорошо видеть экран. Доминик протянул мне шоколадный батончик, который я жадно приняла, одарив его искренней улыбкой.