Я взял член в руку и начал медленно дрочить. Сколько бы я ни старался, ничего не происходило. Тогда я стал думать о Хейзел — о её прекрасных зелёных глазах и яркой улыбке, о тех тихих звуках, которые она издавала, о том, как она проводила ногтями по моей спине. В мгновение ока мой член начал подёргиваться и неуклонно становился всё твёрже и твёрже.

Неуверенно я потянулся к девушке на матрасе, но она тут же отпрянула, отбивая мои руки.

— Аня, — неодобрительно цокнул языком Клэй, — именно из-за этого ты и оказалась в такой ситуации.

Я снова потянулся к ней, и каждая клеточка тела наполнялась чувством вины. На этот раз, когда она взметнулась в попытке защититься, я схватил её за руки и развёл их в стороны. Из её груди вырвался сдавленный крик; Аня боролась, но была слишком слабой, слишком хрупкой. У бедной девушки не было ни единого шанса.

— У меня есть семья, — взмолилась она. — Пожалуйста. У-у меня сын, ему всего пять месяцев.

Её слова полоснули по сердцу, и мои движения на мгновение замерли. Она была матерью. Судя по всему, совсем юной.

— У всех нас есть семьи, — отрезал Клэй, и в его тоне прозвучало явное предостережение. — Это не делает тебя особенной.

Аня воспользовалась моей заминкой и ударила меня ногой в живот. Удар был слабым и лишь застал меня врасплох.

— Не позволяй ей такое вытворять, Доминик. Покажи этой грёбаной суке, кто тут главный.

— Что? — спросил я, отвлёкшись, опуская колени на край матраса. Он был таким тонким, что сквозь него чувствовался жёсткий пол.

— Долбани её, — рявкнул Клэй. — И как следует.

Я быстро замотал головой, а чувство вины и сожаления накатывало волной, грозя поглотить целиком. Я не мог её ударить. Не мог причинить ей ещё больше боли.

— Врежь ей сейчас же и как следует, или я заставлю тебя избить её до полусмерти. Понял? — Его голос был полон враждебности, и я знал, он не шутит.

Я дрожал всем телом, и молился любому богу, который мог меня слышать, чтобы Клэй этого не заметил. Я занёс руку и ударил, позволив костяшкам пальцев соприкоснуться с её скулой. Её голова дёрнулась в сторону, пряди волос взметнулись, а из горла вырвался крик боли. Тело обмякло, сдаваясь, и этого хватило, чтобы я смог уложить её на матрас и навалиться сверху.

Клэй, должно быть, остался доволен, потому что больше ничего не сказал, а просто продолжал наблюдать издалека.

Её кожа была ледяной, когда я прижался к ней, направляя рукой свой член к её входу. Аня задрожала подо мной, из груди вырывались тихие всхлипы, но сопротивляться она больше не пыталась. Её взгляд устремился на решётку, ведущей к камере другой девушки, и она просто… смотрела в никуда, будто отключаясь от происходящего.

Одним рывком я вошёл в неё, тяжело выдохнув, когда её тело рефлекторно сжалось вокруг меня.

А потом я рухнул на пол в ванной, с силой ударившись коленями о плитку, и боль вспыхнула острыми искрами. До сих пор не понимаю, почему именно тот случай врезался в память так глубоко. Я делал вещи и похуже, а некоторые даже приносили мне удовольствие. Может, потому что Аня была первой. Может, из-за того, какой юной и отчаявшейся она выглядела. Чёрт… а может, потому, что Клэй убил её, как только я кончил в неё. Он сказал, что она безнадёжна, что слишком непокорна и никогда не поймёт, где её место. А может, дело в том, что именно в тот момент я осознал… что пути назад уже не было.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ХЕЙЗЕЛ

По жилам растекалось неприятное чувство, а разум разрывался между тем, чтобы принять его предложение, и тем, чтобы просто развернуться и пойти прочь. Меня особо и не нужно было подвозить — до дома было недалеко, — но сегодня вечером я отчего-то никак не могла избавиться от этого колючего ощущения тревоги.

Мэйсон сверкнул ослепительной улыбкой, его зубы блеснули в темноте.

— Не волнуйся, Хэ, я не кусаюсь. — Он сделал паузу. — Ну, если только ты сама не захочешь.

По моей спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с прохладным ветерком. По рукам побежали мурашки, и я рассеянно потёрла их, отводя взгляд от парня в машине и оглядываясь по сторонам.

— Мне, наверное, лучше пойти домой, — пробормотала я.

— Уверена? — возразил он. — У Родни сейчас небольшая вечеринка.

У Родни? Я и не подозревала, что они знакомы, по крайней мере, не в таком смысле. Почему Родни позвал меня с собой на какое-то другое мероприятие, но не на то, которое устраивал сам?

Когда я не ответила, Мэйсон продолжил:

— Дом тоже будет там. Николас как раз едет, чтобы разбудить его. Всё это вроде как организовалось в последний момент.

Он говорил так непринуждённо, так спокойно, что это совершенно не соответствовало чувствам, бушевавшим во мне.

Я бы солгала, если бы сказала, что упоминание имени Дома никак на меня не подействовало. Сердце подпрыгнуло в груди и тут же камнем рухнуло вниз, стоило мне вспомнить всё то, что он мне недавно наговорил.

— Я вообще-то не в том виде, чтобы идти на вечеринку, — пробурчала я.

— Да это не такая вечеринка. Просто посидим, поболтаем.