Сам не зная почему, я в панике посмотрел на Тристана. Он смотрел на меня с той же ожесточённой досадой, которая, я был уверен, читалась и в моих глазах. Может, я и не питал к нему тёплых чувств и не хотел, чтобы он был рядом с Хейзел, но сейчас… мы были заодно: никто из нас не желал отдавать её кому-то другому.

— Хейзел Монтгомери — моя, — прямо заявил Тристан, словно читая мои мысли.

Клэй раздражённо фыркнул.

— Не моли херню, — осадил он. — Она просто ещё одна шлюха. Её единственная ценность — это пизда между ног, и какая от неё польза, если она не может принести мне денег? — Его серые глаза, такие похожие на мои, стали жёсткими. — Я велел её похитить, потому что в ней есть эта свежесть, эта наивная простота, образ «девушки по соседству», за который многие мужчины готовы щедро платить.

Подлокотники кресла Тристана громко заскрипели, когда он схватился за них, наклонившись вперёд с не менее зловещим выражением на лице.

— Ты ведь знал её лично, не так ли? — резко бросил он, вглядываясь в лицо моего дяди в поисках хоть намёка на ложь.

— Конечно знал, — усмехнулся тот. — Она дружила с Домом с самого детства.

Я думал, Тристан уже в курсе, но, видимо, ему не были известны подробности моей связи с Хейзел.

— Ага, — подтвердил Винсент, положив руки на спинку моего кресла и наклонившись вперёд. — А ещё Дом сорвал вишенку. Правда? — В его тоне слышалось возбуждённое веселье, и от этого я лишь крепче стиснул зубы.

Обычная сдержанность Тристана куда-то исчезла, сменившись неожиданной мягкостью, которую я, кажется, никогда раньше у него не видел. Может, это было просто плодом моего воображения, но он выглядел почти… сочувствующим.

— Они выросли вместе, — вставил Мэйсон. — Их отцы работали друг с другом. — За моей спиной что-то зашуршало, и не успел я опомниться, как Мэйсон подошёл к нам с телефоном в руке. Найдя то, что искал, он протянул телефон Тристану.

— Что это? — резко спросил я, пытаясь разглядеть экран.

На фото были мы с Хейзел, когда нам было всего по одиннадцать лет. Мы были в пиццерии и улыбались, как идиоты, у которых нет ни одной заботы на свете. Тристан сглотнул и пролистнул к следующему снимку. На нём мы были в походе. Хейзел была в скромном слитном купальнике, я обнимал её за плечи и ухмылялся в камеру. В груди всё будто готово было взорваться, боль прожигала насквозь, причиняя почти физическую муку.

То были простые времена, когда на наших плечах не лежала тяжесть всего мира. Должно быть, Мэйсон достал эти фото либо из телефона Хейзел, либо из её дома. Хейзел всегда была такой сентиментальной.

Я обмяк в кресле, чувствуя, как к глазам подступает жар, и отвёл взгляд.

Когда Тристан закончил смотреть, он хмыкнул. Но я не пропустил тот миг замешательства, промелькнувший на его лице. Тристан знал, что между нами что-то есть. Возможно, просто не осознавал, насколько глубоко это было.

— Это было тогда, — произнёс Клэй, бросив на Мэйсона многозначительный взгляд. — Тогда Доминик был слаб. Но теперь он знает лучше. Правда? — Он перевёл на меня выжидающий взгляд.

— Да, — процедил я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали эмоции, чтобы он не понял, что я говорю это лишь ради того, чтобы его успокоить.

Он несколько мгновений всматривался в моё бесстрастное лицо, потом кивнул.

— Я хорошо тебя обучил. Это ещё одна причина, почему мне нужна была здесь Хейзел. Она мешала тебе стать тем, кем ты всегда должен был стать. Она тебя сдерживала. — Клэй сделал большой глоток виски, шипя от лёгкого жжения. — Её похищение было спланировано. Я планировал это с прошлого года. Именно поэтому я послал Родни в твою школу, чтобы тот подружился с ней.

Не думаю, что я мог бы ненавидеть кого-то сильнее, чем сейчас ненавидел Клэя. Он был охренительно извращённым и по-настоящему злым. Куда хуже любого из нас, возможно, даже хуже Тристана.

— Она не сдерживала меня, — прорычал я, не в силах сдержаться.

Хейзел была многим — проклятием моего существования, любовью всей моей жизни, моим лучшим другом, моим тайным удовольствием, а порой и раздражающей прилипалой. Но она никогда не была моей слабостью. Если бы не она, не знаю, насколько глубоко я бы провалился в эту бездну. Сама мысль о ней порой удерживала меня на плаву, особенно когда Клэй впервые втянул меня в свой мир.

— Пусть каждый останется при своём мнении, — пожал плечами Клэй. — Впрочем, теперь это уже неважно. Она здесь, и, раз уж вы оба так переживаете по этому поводу, она будет первой перед камерой.

Кислота жгла мне горло, гнев пронзил меня насквозь. У меня было ощущение, что он делает это скорее, чтобы насолить мне, чем Тристану, но кто его знает? Единственное, в чём я был уверен, — я хотел, чтобы он сдох.

Тристан резко поднялся на ноги, скривив верхнюю губу в злобной гримасе.

— Ты мог бы заставить любую другую девушку делать твою грязную работу, — обвинил он, излучая гнев.

Клэй небрежно махнул рукой в его сторону, но лёгкий изгиб губ выдавал, что ему всё это нравится.

— Осторожнее, Тристан. У тебя чувства на виду.

— Какие ещё чувства? — нахмурился тот. Мышца у края его челюсти бешено подрагивала.