Она всегда была красивой, но изнуренная битвой, с грязью и кровью по всему телу, она превращается в оглушительное создание из моих снов. Я не могу удержаться, поднимаю руку — все еще в перчатке — и провожу по ее щеке. Ее глаза, покрасневшие, но горящие новой надеждой, въедаются в мои глаза так, как, она знает, мне нравится.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Я смотрю на свои руки и решаю снять перчатки навсегда. Она наблюдает за мной, пока я стягиваю их и убираю в карман.

— Я в порядке, только когда ты в поле моего зрения.

Она одаривает меня лукавой улыбкой.

— Не начни размякать прямо сейчас, Эш.

От этих слов выскакивают мои клыки. Мое новое имя. Это новое начало?

— К сожалению, я все тот же человек, Регина.

Дети толпятся вокруг нас, с раскрытыми ртами наблюдая за этим откровением, ведь многие из них слишком малы, чтобы сидеть в соцсетях. Она улыбается им всем.

— Кто проголодался? У нас уже готовятся бургеры и картошка фри.

Дети напуганы и растеряны, но Дикарь начинает болтать о том, насколько вкусная в академии еда, и они без проблем идут вместе с нами в столовую.

Моя Регина держится рядом со мной весь путь, и я не могу не наслаждаться ее близостью. Обыденностью происходящего и тем, как…

И именно тогда, при входе в столовую, до меня доходит: мне не нужно уходить от нее. Мне не нужно возвращаться в Змеиный Двор и выполнять приказы Мейса. Никогда больше. Прошло так много времени с тех пор, как я знал свободу, что я только пытаюсь осознать ее во всем объеме.

— Эй, это что, змеиный отброс?

Я бросаю ленивый взгляд на группу парней, сидящих за одним столом. Похоже, это вассалы Косы, вызванные из его различных форпостов для помощи в битве. Это лишь первый из множества ненужных вопросов, которые, я уверен, еще последуют.

Я собираюсь ответить, что им лучше бежать, но моя Регина рычит на них:

— Здесь дети.

— На нем форма змеиного генерала, леди Костеплет, — говорит кошачий.

— Последний оставшийся на ногах, — добавляет другой.

— Мы все теперь на одной стороне, — говорит Аурелия. — Если у вас…

— Какая-то проблема? — голос Косы разрезает зал, и группа заметно вытягивается по струнке.

Акула шагает через внешнюю дверь, сканируя комнату и находя свою Регину. На его рубашке свежая кровь, ее брызги на лице, и внезапный ветер остужает воздух, когда белая акула переводит взгляд на своих зверей.

— Мы… Мы просто говорим, сэр, — произносит кошачий, — что змеиному генералу не должно быть дозволено находиться здесь.

Глаза Косы останавливаются на мне, а затем переходят на его людей.

— Вы должны знать, что Эш — мой брат по стае. Вы обязаны оказывать ему то же уважение, что и мне, Дикарю, Лайлу и Ксандеру.

Парни умолкают. Давно умершая часть меня высовывает свою сонную голову из пещеры и озирается затуманенными глазами. Моя Регина самодовольно ухмыляется, когда смотрит на меня, а затем проходит вперед, чтобы помочь детям с гаргульей с горячим шоколадом.

Ксандер, теперь в спортивных штанах, но без верха, возится с титаном для кофе, а Лайл выходит из кухни в фартуке, держа в обеих руках корзины с картофелем фри, только что из фритюра. Дикарь издает ликующий клич, на который Стейси, стая Юджина и стая Деви отвечают криком одобрения из глубины зала.

Нимпины снуют по комнате, взволнованно чирикая. Моя Регина возвращается ко мне со сколотой белой кружкой в руке. Она протягивает ее мне с усталой улыбкой. Кажется, это было так давно, когда я нашел ее в своем старом бунгало. Кажется, прошла вечность с тех пор, как я присматривал за ней из теней, всегда одинокий в своей тьме. Но теперь я могу быть на виду.

Я принимаю кружку из ее рук, наши обнаженные пальцы соприкасаются. Она медлит лишнее мгновение, прежде чем убрать руку.

— К этому придется привыкнуть, — говорит она. — Но, думаю, тебе понравится. Мы тут все сумасшедшие в равной степени.

Ксандер хмурится на свое отражение в титане. Я мурлычу:

— Понравится — слишком громкое слово, Регина.

Я указываю на дракона, и Аурелия поворачивается к нему, переводя дыхание. Коса, Дикарь и Лайл тоже поворачиваются к дракону. Потому что на шее Ксандера брачная метка больше не зияет бездонной чернотой — она вернула свое небесное сияние. Я позволяю теням отступить с моей собственной шеи — старая привычка скольких лет. Свет, должно быть, привлекает взгляд Ксандера, потому что он тоже смотрит на меня. Я коротко киваю ему.

Ксандер ставит титан и тянется к наушникам, неуверенно вытаскивая их. Я сужаю глаза, глядя на него и выискивая в золотых сферах признаки безумия Берсерка.

Но его нет. Дракон делает глубокий вдох, и его плечи опускаются, словно с него сняли огромную тяжесть.

Глаза Аурелии наполняются слезами, и она сияет, глядя на него.