«Отправь сообщение по телеграфу «Туманному Страннику», — сказал я и замялся. Лориан еще жив? Он направил свои пушки на Миуданара, когда чудовище поднялось из искалеченного трупа Дхаран-Туна. Чудовище могло уничтожить их. «Скажи Лориану... скажи ему, чтобы он отвел своих людей в безопасное место».

Когда произойдет взрыв, его первая волна будет вспышкой. Волна радиации уничтожит все машины в системе, перегрузит все щиты, сметет все механизмы, убив при этом все живое. Включая Ушару и самого Миуданара.

Затем последует огонь, волна плазмы и расплавленного металла, цветок, расцветающий на десятки миллионов миль в космосе. Сотни. Тысячи.

На протяжении многих поколений люди будут смотреть вверх и видеть вспышку, достигающую новых и далеких солнечных систем, пока, наконец, вся галактика не узнает, что я сделал. Погребальный костер расы сьельсинов будет гореть сто миллионов лет.

«Мы должны объявить общее отступление», — сказал Каим-Олорин, его отражение было темным призраком в стекле.

Я склонил голову. «Мы рискуем раскрыть себя перед сьельсинами. Каждый из них, кто сбежит... и Наблюдатели...»

Мне не нужно было этого говорить.

Я видел, как тень Селены коснулась черной шелковой ленты, которая держала камею на ее шее, но заговорил Эдуард. «Ты хочешь пожертвовать флотом?» Я слышал его страдание. «Всеми?»

«Мы должны остановить их здесь», — ответил я и плотнее натянул на себя плащ Кхарна, поморщившись от боли в плече. «Если не здесь...»

«В системе, должно быть, осталось больше миллиарда человек!» — возразил Эдуард. «Солланы! Джаддианцы! Норманцы и остальные! Мандари! Те...»

«Я знаю, Альбе!» — сказал я, впервые повысив голос. Молодой человек обошел вокруг голографического колодца и встал со сжатыми кулаками, руки жестко прижатыми к бокам. Я отвернулся от него. «Ты думаешь, я не знаю?»

«Это безумие!» — воскликнул парень. «Это убийство!»

«Это война», — возразил я, сохраняя мертвенное спокойствие. «Каждый из этих людей знал, что может не выжить».

«Они не знали, что ты их убьешь!»

«Они уже мертвы», — ответил я. «Ты знаешь, с чем мы боремся, что будет, если мы потерпим неудачу».

Эдуард издал страдальческий звук и сделал шаг вперед. Я увидел, как отражение Кассандры схватило его за руку. «Это не дает тебе права...»

«Ты прав, — сказал я и поднял правую руку, демонстрируя кольца императора, — но это — да».

«Ты не император», — крикнул он. «И даже император не может творить зло, чтобы творить добро. Зло есть зло, Адриан».

«Зло?» — переспросил я и наконец повернулся. По моему лицу текли слезы. «Все мои решения — зло, Эдуард. В этом сьельсины правы. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сидел сложа руки?»

Кассандра придвинулась чуть ближе к молодому офицеру, переместила руку с его запястья на плечо. Она стояла совсем рядом с ним, ее лицо почти касалось его волос.

«Ты знаешь, кто меня послал», — продолжил я. «Мой бог не твой бог, но он — создатель всего сущего. Если он объявил, что я должен сделать что-то, то я должен это сделать. Я сделал это. Дело сделано». Мой взгляд упал на Сироту, который с каменным лицом восседал на троне и улыбался. «Предупреди также Стратига Лина...» Я посмотрел на Олорина. «Пошли одного из своих людей обратно к Серпико, пусть он свяжется с твоими людьми. Скажи им, что они должны бежать, чтобы спасти свои жизни».

Эдуард моргнул. Смущение. Облегчение.

Выражение моего лица смягчилось. «Я не намерен позволять нашим людям умирать», — сказал я. «Но мы не должны раскрывать свои карты. Достаточное количество флота должно остаться, иначе Наблюдатели могут узнать о наших намерениях».

«Корабли, которые останутся...» — заговорил Никифор. «Принца?»

«Да, — ответил я высокому андрогину, — если это возможно».

Если бы можно было заставить Капеллу и марсианские войска взять на себя основной удар грядущего... «Вы уничтожите всех своих врагов одним махом», — произнес лорд-камергер. Было ли это... уважение в тех холодных зеленых глазах?

«А что с моим отцом?» Голос Селены был похож на хруст стекла под ногами.

Она стояла в стороне от остальных, крепко сцепив руки на груди. «Он намеревался остаться», — ответил я. «Это было до того, как твой брат захватил корабль».

«Мы знаем, что случилось с «Авророй»? — спросил Каим-Олорин, обратив взгляд на гиганта в кресле пилота. «Как далеко мы от Кинона?»

«Около восемнадцати минут на фотоне», — ответил Сирота.

К этому времени свет нашего отправления из Кинона должен был дойти до нас... Я снова обратил внимание на окно, на умирающее солнце снаружи. Я совсем забыл об Александре, так был поглощен предстоящей задачей. Я ждал, что скажет Сирота.

«Корабль остался», — сказала черноволосая голова. «Я засек его маяк».

Я закрыл глаза. То, что «Аврора» осталась, означало, что Александр, скорее всего, еще жив. С другой стороны, то, что корабль остался в системе, могло означать, что Вильгельм тоже мог быть жив и что Адар Райс сохранил контроль над кораблем, несмотря на предательство лорда Амона.

Император Пандоры... подумал я. Живой или мертвый.

«Можешь получить изображение?» — спросил я.