В тот момент он оказался один, кроме Даратамы. Единственный сьельсин, служащий Тихому, а не темным богам своих братьев-сестер.

Он был один.

Один.

«Оно шло за мной...» — сказала Кассандра очень тихим голосом. «Оно шло за мной».

«Знаю», — кивнул я, вставая и возвращая меч в ножны.

«Оно спасло меня», — выговорила она, — «Рамантану, оно...»

«Знаю», — повторил я, притягивая ее к себе. «Иди сюда». Я прижал ее к себе и продолжал прижимать, даже когда команда медиков пробралась через кровавую бойню из глубины корабля, чтобы преклонить колени перед ранеными и умирающими, а наш корабль все глубже погружался в бездну ночи.

ГЛАВА 82 НАСТУПЛЕНИЕ СУМЕРЕК

Высокие башни тянулись к нам, словно хватающие пальцы, их вершины напоминали когти, а по крепостным стенам между ними и вдоль террас, к которым они примыкали, маршировали огромные армии. Целые легионы статуй стояли в строю. Люди и демоны, монстры и боги, словно какое-то древнее королевство превратилось в камень.

«Ты сказал, что этот корабль был спроектирован машиной Кхарна Сагары?» — спросил Каим-Олорин, стоя у переднего окна остатков «Мнемона». «Машиной Мерикании?»

«Да», — ответил я.

«Он прекрасен». Он покачал головой в маске. «Зачем машине строить такое?»

Правда заключалась в том, что Братство не было простой машиной. Человеческие части монстра все еще жаждали красоты, все еще восхищались искусством, и хотя красота этого ужасного корабля была также и ужасающей... он все равно был прекрасен.

«Они такие же, как мы», — ответил я наконец. «Такими мы их сделали».

Олорин хмыкнул, но ничего не ответил.

«Демиург» висел в темноте между Киноном и руинами Гододдина, достаточно далеко от места сражения, чтобы избежать обнаружения. Уникальная геометрия защищала его от безжалостного взгляда Наблюдателей — делала его почти невидимым из пространства за пределами времени — и он излучал очень мало тепла, почти не отражал свет.

«Он прекрасен», — произнес я. «Почти легко забыть, что он такое на самом деле».

«Сколько времени это займет?» — спросил князь. «После того, как оружие будет запущено?»

«Ты имеешь в виду, сколько времени пройдет до коллапса звезды?» Я повернулся к нему. «Мы не уверены. Минуты или дни».

Лицо Каима потемнело. «У нас нет дней».

«Знаю». Я сжал левую руку правой, чувствуя, как кольца императора впиваются в плоть.

Заметив этот жест, князь спросил: «Вильгельм действительно мертв?»

Я почувствовал, как мое лицо исказила гримаса. «Он был жив, когда я его оставил, но очень слаб».

Сделав прыжок с «Авроры» на «Демиург», мы прыгнули достаточно далеко, чтобы свет нашего спасения еще не достиг нас. Возможно, мы полностью уничтожили корабль, и поэтому возможно, я сам убил Вильгельма. И Александра. И всех мужчин, женщин и андрогинов на «Авроре».

Ни один из нас не хотел этого говорить. Это был акт войны, объявление войны Джаддом Империи, если новость об этом когда-нибудь выйдет за пределы системы Гододдина. «Как ты думаешь, принц убил его?»

«Мальчик не осмелился бы», — вмешался Никифор. Андрогин снял свой осыпающийся грим и стоял с голым лицом у пустого капитанского кресла.

«Но Капелла…» — возразил я. Внутренний Орден. Теневое Царство.

Принцы Земли...

«Как думаешь, они заразили твоего Цезаря его болезнью?» — спросил Каим-Олорин.

Этот вопрос не приходил мне в голову. Я взвесил эту мысль в уме — и отбросил ее. «Им не было нужды. С, — мог ли я все еще говорить «императором»?— с Вильгельмом на границе... это был лишь вопрос времени».

Князь Джадда выругался.

«Их нужно уничтожить, Олорин», — убежденно произнес я. «Даже если для этого придется уничтожить саму Землю...»

«Мой князь!» — вмешался рулевой. «У нас есть вектор приближения к стыковочному отсеку. Ожидаемое время до контакта: две минуты, семнадцать секунд».

Каим-Олорин развернулся в вихре павлиньих перьев и черного самита. «Bashah, Wagram», — сказал он. «Принимай нас».

Отсек находился по средней линии могучего военного корабля, на его экваторе, недалеко от передней кольцевой секции. Я мог видеть вращающийся барабан, где дануанцы обосновались над водами рыбного хозяйства: его внешняя часть представляла собой массив арочных колоннад и рельефных панелей. На самих дверях была изображена сцена из какого-то апокалипсиса: дракон, извивающийся посреди города квадратных башен. Они распахнулись горизонтально, и наружу хлынул свет, как будто в боку корабля открылась рана. Внутри я увидел подъемники, мостики и зажимы, открывающиеся, чтобы принять нас, когда то, что осталось от «Мнемона», замедлилось, проходя через статическое поле.

На мостике над нами стояла одинокая фигура, ее длинные рыжие волосы развевались на ветру нашего прибытия.

Селена ждала на берегу.