Я стоял неподвижно, позволяя двум существам по имени Кизара и Ригарн подойти ко мне. Они хаотично тыкали в меня пальцами, пытаясь понять — найти — механизмы, которые вручную сняли бы мой шлем. Я не помогал им и не произносил ни слова. Руки Кизары становились все более нетерпеливыми, оно царапало, разочарованное конструкцией человеческого шлема. Затем набросилось на меня, ударило по лицу острым локтем. Сила удара откинула мою голову.

«Это не откроется, Uthamna-doh!»

Сержант Утамна оттолкнул своего раба-подчиненного в сторону. «Хватит, Кизара, ты ietum! Ты ее сломаешь!» Он схватил меня за плечи. «Это для Него, понимаешь? Это отправится в Дхар-Иагон, как только прибудет генерал».

«Uja vatatyr-do, yelnumba sha ti-saem-gi ne?» — спросил Ригарн, наклонив голову и бочком приблизившись.

Vatatyr? Я посмотрел сначала на меньшее существо, потом на Утамна. Вататир означало отец, воспитатель, даритель. Эта маленькая троица стражей дверей была семьей.

«Спроси ее, где ее корабль!» — сказал Утамн, схватив Кизару за один рог и повернув ко мне, что заставило Кизару взвизгнуть. «Ты знаешь ее поганые слова!»

«Rutotolo o-tajarin! Rutotta! Rutotta!» — сказал Ригарн. Спроси! Спроси!

Кизара подошло ближе, снова ударило меня без предупреждения, схватило за плечи и, встряхнув, спросило: «Где. Твой… корабль?»

«Siajeyu o-velatadiu».

Ксенобиты отшатнулись, по-видимому, шокированные тем, что их слова слетели с моих губ. Признаюсь, я почувствовал приступ веселья. Вот я: тысячелетний враг их погибающей расы — живая легенда, монстр, которого боялись их дети — и они были потрясены, обнаружив, что я говорю на их языке.

«Корабля нет», — повторил я.

Кизара ударило меня тыльной стороной кулака, снова повернув мою голову. «Iugam!» — сказало оно. Ты лжешь!

«Это Утаннаши!» — сказал Утамна, старший. «Он говорит только ложь».

«Ты не узнаешь правду, даже если услышишь ее», — произнес я и заработал еще один удар от подростка.

Разгневанный Утамна оттолкнул своего отпрыска, схватил меня и встряхнул. «Где твои союзники?»

Я ничего не сказал.

Утамна зашипел, но звук был приглушен дыхательной маской. Существо — этот низший раб Бледных — сорвало с моих плеч имперский плащ. Пальцы, вдвое длиннее человеческих, царапнули мою маску и нащупали защелки. Шлем открылся, отсоединившись от подкладки. Впервые за столько столетий я вдохнул воздух Дхаран-Туна.

Было очень холодно, и вонь от чужеродных тел наполняла шлюз, смешиваясь с другими запахами: горелой проводки, сырого железа, мокрого камня. Все еще находясь в руках моего похитителя, я закрыл глаза, чтобы сдержать слезы. Запах... Я снова оказался в своей камере, ползая по полу. Воспоминание об этом не вызывало ужаса, только печаль...

О человеке, которым я был.

О существах, которые сделали меня тем, кем я был.

«Где твои союзники?»

Утамна ударил меня по открытому лицу.

«Где твои союзники? Твои люди?» Его голос звучал глухо. «Ты не мог прийти один!»

Все еще находясь в руках существа, я улыбнулся и сказал: «Raka Utannash vaa ti-koun».

Утаннаш со мной.

Хватка Утамны ослабла, и оно отдернуло руку, как будто я обжег его. «Утаннаши!»

Грубая рука схватила меня за шиворот и сорвала с головы кофр. «Tajun’ta ti-saem-gi ne?»

Где они?

С лицом, повернутым к потолку рукой, которая держала меня за волосы, я ответил: «Никого нет».

«Лжец!»

Я не шелохнулся.

«Как ты сюда попал?» — спросил Утамна. Другой еще не отпустил мои волосы. «Где твой корабль? Сколько вас?»

Я едва расслышал его, потому что, пока он говорил, я почувствовал чье-то присутствие в комнате. Тень в моем сознании, нечто небесное, горящее туманным черным пламенем.

«Корабля нет», — сказал я, обращаясь к тени. «Я пришел пешком».

«Что она имеет в виду?» — спросило одно из младших существ.

«Ничего!» — сказал Утамна. «Iugasa Utannashi. Она хочет обмануть нас».

«Ты знаешь, что я говорю правду», — сказал я, все еще обращаясь к тени.

Думая, что я обратился к нему, Утамна приоткрыл губы, обнажив отвратительные зубы. Я понял, что в руке у него мой меч, когда он мгновение боролся со спусковыми крючками. Клинок в его руках ожил, став бело-голубым и сияющим, наполнив темное помещение светом, похожим на сияние звезд. Существа вздрогнули от внезапного появления лезвия. Страж забыл, что его хозяева хотели видеть меня в Дхар-Иагоне, забыл о своем генерале и своем боге. Он был один в своем уме, со своим потомством и ведьмой-демоном, которой я был для его вида.

Оно подняло руку, чтобы убить меня, и закричало, отпрянув, когда его рука отвалилась от плеча с фонтаном крови, похожей на чернила.

Тень переместилась, и от ее огромного тела пошла рябь по поверхности нашего мира, как от кита по воде. Трое сьельсинов, казалось, не замечали ее присутствия, но я знал...

...Пророк отрубил правую руку своему рабу.

«Vatatyr-do!» — вскричал Кизара, бросаясь к родителям. Рука Ригарна вцепилась в мои волосы и заставила меня опуститься на колени.

«Что ты наделал?» — прошипело младшее существо.

Ничего. Я не произнес этого слова, зная, что оно не будет услышано.