Такого места не существовало — по крайней мере, не в том понимании, в каком его представляли себе сьельсины. Не было пиршественного зала победоносных мертвецов. Не было сада неземных наслаждений. Тогда, в своем молчании, я осознал, как мало все еще знал о верованиях Бледных. Какие мрачные обещания их боги дали Элу давным-давно? Власть над этим миром — это было ясно. Силу повелевать звездами. Империю, которая переживет вечность.

Но вечную жизнь?

«Вы были там», — сказал однорогий капитан, переводя взгляд с Кассандры на меня. «Вы, оба».

«И вы хотите отправиться туда, так?» — спросил я.

«А кто бы не хотел?» — ответил Отомно вопросом на вопрос.

Я изучал их белые, как мел, лица. Рамантану был намного крупнее, его голова и рог возвышались над своим товарищем. У него была длинная коса, а броня из более тонкого черного металла напоминала панцирь какого—то сверкающего скарабея. Отомно было меньше ростом, шире в бедрах и талии, оно остригло волосы, чтобы показать, что у него был ребенок.

Рамантану говорил с затруднениями на стандарте: «Мы хотим пойти к Утаннашу. Он велик среди богов. Величественнее богов Элу и Аварры. Я видел это». Рамантану теребил щит на поясе, пока говорил, хотя его взгляд был устремлен на что-то за окном за моей спиной. «Утаннаш осудил детей Элу и их рабов и уничтожит их».

«Разве Даратама не должен считаться ребенком Утаннаша?» — спросило Отомно, говоря на языке сьельсинов. «Rakayu oyade tutai ioman ne?»

Разве это не лучше?

«Вы бросите ребенка, чтобы добраться туда?» Я задал им прямой вопрос.

Ни один из них не проявил ни малейшего колебания или раскаяния. «Мы — сыновья Элу», — сказал Рамантану, беря Отомно за руку. «Большая часть того, что мы знаем, не является реальностью, и поэтому мы можем только привести ребенка к тому, что не является реальностью».

«Лучше…, — Отомно заколебался, говоря на человеческом языке с заметной запинкой, — если мальчик будет...»

«Человеком», — сказал Рамантану.

«Человеком!» Кассандра усмехнулась. «Вы — сьельсины!»

«Они не сьельсины!» — возразил я, резко подняв на нее глаза. «Они — нечто другое».

Внизу, под нашими ногами, корабль оживал. Реактор начал гудеть, и пол слегка задрожал, как будто кто-то ударил по барабану.

«Быть сьельсином — значит быть рожденным богами», — сказал я ей, не вставая с кресла. Я указал на двух ксенобитов. «Но они отреклись от своих богов». Вопрос, который крутился у меня в голове сотни тысяч раз, наконец вырвался наружу. «Как называли вас — ваш народ — до Элу?»

Рамантану и Отомно посмотрели друг на друга, их лица были бесстрастны.

Наконец капитан ответил: «Sim u beluton».

Никто не знает.

Я ожидал такого ответа, но он все равно потряс меня до глубины души. Вся их история была забыта, перепахана, погребена под тысячелетиями зыбучих песков. Они были народом без имени, без понятия о чем-либо, кроме своих отношений с богами, которые изменили их до неузнаваемости.

Таким образом, произошло своего рода чудо: сальтация. Адам с Y-хромосомой и митохондриальная Ева новой расы полностью сформировались из раненого бока старой. Они не видели своей ценности или не понимали ее — представители новорожденного и вымирающего вида, выделенного не по крови, а по духу.

Я не мог позволить им умереть.

«Мы идем встретиться с Пророком?» — спросил Рамантану. «Чтобы убить ее?»

Ее. Было трудно следовать логике сьельсинов в человеческой речи. «Да», — кивнул я. «В Дхаран-Тун».

«Как ты планируешь туда добраться?» — спросила Кассандра. «Они нас собьют, даже если ты объявишь о себе. Они не могут рисковать, оставляя тебя в живых».

«Они не могут рисковать, убив меня», — заметил я. «Дораяика боится убить меня. По крайней мере, пока не будет уверен в обстоятельствах».

Я проверил свой терминал. Оставалось две минуты. Слишком долго.

«Мы подлетим так близко, как только сможем. Корабельный компьютер должен провести нас достаточно низко, под самыми худшими из их орудий. Мы спустимся на поверхность, и я объявлю о себе». Я грустно улыбнулся, не раскрывая своих истинных намерений. «Нам нужно только удержать их внимание как можно дольше...»

На моем терминале зазвучал сигнал, и я услышал отдаленные звуки тревожных колоколов.

«Адриан!» Это был Эдуард. «Мы получаем сообщения! Флот...» Он прервался, явно потрясенный. «Ты должен это увидеть».

«Что такое?» — спросил я, не зная, как увидеть то, что видел другой человек. «Что происходит?»

То, что он сказал дальше, не удивило меня, хотя и омрачило мое сердце. «Исполин», — сказал он. «Он нас нашел».

«Нашел нас?» — переспросил я.

«Флот!» — уточнил Эдуард. «Он здесь! И Сирота говорит, что часть флота сьельсинов на Ивейне только что откололась. Они направляются сюда...»

Так Ушара все-таки не погибла.

««Артемизион» цел?» — спросил я.

«Сирота не может поймать сигнал!» — сказал Эдуард.

Я услышал в своей душе звук, похожий на скрежет закрывающейся каменной двери гробницы, и понял, что назад пути нет.