«Вы поссорились со мной!» — сказал он, с лихорадкой в глазах, ударяя себя в грудь. «Со мной! Не с моим народом!» Я почувствовал, как у меня внутри все сжимается, когда я начал осознавать, что произошло — то, чему суждено было случиться. «Почему вы пощадили меня? Вы могли бы разрушить эту крепость, если бы захотели! Зачем вы это сделали? Вы хотите, чтобы я сдался?»

«Ты сумасшедший», — нахмурился я и увидел через проекцию лица Рамантану и Отомно — их ребенок был рядом с ними. Разве я не приказал ему остаться на борту фрегата, который он называл своим домом?

«Сумасшедший?» Александр на мгновение повернулся к Таркуину. «Сумасшедший? Вы знаете, сколько людей было в городе? В лагерях?»

Желудок во мне превратился в гордиев узел.

Я понял, что он сделал. Что он приказал сделать. «Ты сжег город».

Еще больше театральности: «Я не должен был вас отпускать», — выдохнул он. «Я мог бы это предотвратить. Я мог бы вас остановить».

Мой взгляд упал на лорда Таркуина, сидящего слева от принца. Принц-приор сидел со сложенными руками, с невозмутимым лицом — как будто в молитве. Но больше всего мое внимание привлекла фигура за его плечом. Колдун Йод стоял там, точно так же сложив руки. Я не сомневался, что он пришел посмотреть на свою победу.

Чтобы позлорадствовать.

Встретив взгляд Сироты, я приказал: «Прекратить передачу».

Триумвиры исчезли, а с ними и Йод.

«Что они сделали?» — спросила Кассандра.

«Смерть водой», — ответил я. «Они пробовали огонь. Не сработало. Теперь они хотят утопить меня».

Эдуард снял очки дрожащей рукой. «Они сожгли город? Катрает?»

«По крайней мере, Катрает», — произнес я и, отвернувшись к гиганту, отдал приказ: «Свяжись с «Авророй», скажи капитану Райсу, что я должен немедленно поговорить с лордом Никифором. И вызови «Мнемон»! Мне нужен князь Каим!»

Сирота сжал подлокотники кресла двумя левыми руками, а правой все еще теребил ожерелья. «Мы получаем сообщения со всего флота», — сказал бас чудовища. «Передать их?»

«Не беспокойся». Я знал, что они все говорят.

Именно то, что Александр велел им говорить.

Рыча, я отвернулся от кресла пилота и голографического колодца, пересек мостик в вихре черно-белого, чтобы посмотреть на неподвижные звезды. Черная безбрежность бесконечности смотрела на меня в ответ.

«Абба?»

У меня было два варианта. Я мог остаться на курсе. Сбежать. Повернуться спиной к владениям людей, вступить в бой со сьельсинами, с Наблюдателями — в одиночестве и в тайне, без помощи, нелюбимый. Быть изгоем до конца своих дней...

Или я мог остаться. Рискнуть всем — своими людьми, дочерью, своим именем — ради последнего шанса на победу.

«Он лжет», — сказал я своему отражению, отражениям тех, кто стоял за мной. «Они все знают, что он лжет, и он знает, что я знаю, что он лжет». Я прижал лоб к металлическому стеклу.

«От «Авроры» нет ответа», — мрачно сообщил Сирота.

Эдуард поспешно обогнул голографический колодец и направился ко мне. «Адриан, если мы не ответим флоту...»

«Они не осмелятся напасть на нас», — возразил я. «Александру нужен этот корабль целым и невредимым. Или чтобы я ушел».

«Почему они это делают?» — спросила Кассандра.

«Потому что они знают, что сьельсины не придут», — ответил я. «Рамантану, Отомно: приведите ко мне капитана Скороизменится». Я повернулся к Сироте. «Есть какой-нибудь ответ от «Мнемона»?»

«Ничего», — ответил он.

Я закрыл глаза. Что-то было очень, очень не так. Олорин не бросил бы меня.

«Нам нужно больше времени!» — решил я, оглядываясь на своих товарищей. «Подайте сигнал флоту на всех частотах и телеграфируйте «Авроре». Я посмотрел на Кассандру и постарался улыбнуться ей как можно более ободряюще. Это еще не конец. Пока нет. «Скажите им, что мы сдаемся».

ГЛАВА 60 ПРОТЕЙ ОСВОБОЖДЕННЫЙ

Время работало против нас, как и всегда. У нас было несколько часов — по оценке Сироты, меньше десяти — прежде чем Капелла и марсиане Александра смогут добраться до нашего местоположения. Достаточно ли этого времени? Я мог видеть приближающиеся корабли на голограмме, где они выглядели как скопление многогранников.

Я почти не смотрел на них. Все мое внимание было приковано к спутниковым снимкам самой планеты. Наша орбита пронесла нас над Катраетом, позволяя ясно увидеть, что сделал Александр.

Первая бомба упала на юго-западную часть города, прямо на край утеса. От ее удара остался кратер, почти идеальная полусфера, пустота, где ничего не было, ничего не осталось. Ни каменных улиц, ни разрушенных остовов зданий.

Ничего.

«Антиматерия», — сказал Эдуард, стоя рядом со мной. «Они использовали антиматерию».

Я молча кивнул. Мой разум был в смятении, а взгляд прикован к месту второго удара.

«Mère de Dieu...», — выдохнул Эдуард. «Все эти люди...» Он начертил знак защиты над собой, коснувшись по очереди лба, груди и плеч.

«Знаю», — сказал я, надеясь, что это заставит его замолчать. Мне нужно было подумать, нужно было увидеть.