Тягостная тишина заполнила комнату, как пар. Я чувствовал, как давление нарастает, нарастает, пока мне не показалось, что стекло стола треснет под его весом. Я ожидал криков, ожидал, что в любой момент один из лордов встанет и осудит меня.

Если я уступлю, Капелла обязательно проникнет на борт корабля, если представится такая возможность, даже если я соглашусь перевозить только замороженный груз. Они захватят «Демиург» и убьют всех. Эдуарда и его людей, Кетеван и то, что осталось от бедной команды Гошала. Анназа и его бойцов. Рамантану. Отомно. Маленького Даратаму. Капитана Скороизменится в его камере. И Сироту.

С Сиротой они поступили бы хуже, чем убили.

И дануанцами. Бедными дануанцами, теми, кто пережил прикосновение Ушары. Их они изучали бы. Мучили. Вскрывали.

Я не мог этого допустить.

«Вы думаете, что дело в этом?» — вопросил Таркуин, глядя на Александра и Амона Косиса. «Мы на войне, Лорд Тень. Войне за выживание человечества! За саму нашу жизнь! Вы думаете, это связано с политикой?»

Я встал, понимая, что все кончено. «Дело именно в политике!» — ответил я. «Дело всегда в политике! Вы очень ясно дали это понять».

«Вы хотите обречь людей этой планеты на смерть?» — спросил лорд Таркуин.

Слова принца-приора были как эхо, настолько он казался мне в тот момент далеким. Я не сводил глаз с Александра. Грозный принц, багряно-золотой, восседал на своем троне, положив ладони на столешницу, его взгляд был жестким и ликующим, хотя лицо оставалось безмятежным.

Он привел Левиафана к победе, и на нем же он взойдет на трон.

«Обречь их?» — спросил я, глядя на триумвиров, сидящих на своих местах.

Марсианский великан. Черный жрец. Пустой принц.

«Обречь их?» — повторил я, едва слышным шепотом. «Я сделал для их спасения больше, чем любой из вас».

«Уберите его отсюда!» — раздался голос с самого верхнего уровня.

«Он предатель!» — сказал другой.

«Проклятый предатель!»

«Трус!»

«Повесить этого дьявола!»

Последнее привлекло мое внимание. Я задался вопросом: интересно, здесь ли зародился этот лозунг? В этой комнате? Среди этих людей? Сколько из них — как Оганнес Дору — были подданными того теневого королевства, посвященными в тот тайный орден, который действительно управлял Империей с древности?

Повесить этого дьявола, действительно.

Там стоял лорд Альфонс, родственник Гибсона, с красным от гнева лицом. Половина комнаты была на ногах — даже некоторые голограммы стояли. Другие отключились, и их образы исчезли, как призраки в утреннем солнце.

Я почувствовал, как у меня в животе образовалась пустота. Эти люди, эти несчастные люди, эти существа, за спасение которых я боролся всю свою жизнь, дважды отдал свою жизнь... Стоило ли это того? Стоили ли они того?

Тысяча лет шепотков — тысяча лет яда — наконец сделали свое дело. Каждая сплетня, каждая клевета, каждая маленькая черная правда, собранные воедино, обрушились на меня в тот момент, и я почувствовал, как мои плечи опускаются, спина изгибается под тяжестью. Склонившись над столом, я увидел себя, смотрящего на меня из темноты внизу. Это было лицо мальчика, сына своего отца, лицо, искаженное язвительной улыбкой, искаженное болью.

Они говорили, что я вызвал болезнь императора. Что я солгал об угрозе со стороны сьельсинов. Что карта была выдумкой, которую я состряпал вместе с экстрасоларианцами, чтобы обмануть армаду, изолировать императора и двор на границе и таким образом завоевать трон. Что я был Кхарном Сагарой или унаследовал его способность обретать новое тело после уничтожения старого — что именно так я и выжил после отравления Капеллы. Что я изнасиловал Селену. Что я украл ее разум и сердце с помощью искусства Воргоссоса. Что Кассандра была моей наложницей. Моим клоном или клоном Валки.

Все это я уже слышал раньше. Все до единого.

Не впадай в отчаяние. Слова Сироты, предупреждение Сироты. Только отчаяние он не может простить.

«Демониак!» — воскликнул один из младших лордов.

«Маг!»

«Мерзость!»

«Экстрасоларианское отродье!»

«— Даже не человек!»

«Он хочет трон!» — выкрикнул Леонид Бартош, вставая. Я увидел, как Бассандер Лин напрягся рядом с ним, и по его лицу понял, что этот человек вот-вот встанет. Наши взгляды встретились, и та огненная линия, которая когда-то была между нами, превратилась в луч света и понимания.

Без слов я качнул головой. Только один раз.

Старый солдат не расслабился, но и не встал.

«Это заговор!» — крикнул другой — лорд какого-то великого дома, которого я не знал. «Он держит нас здесь, в то время как его друзья-сьельсины сжигают галактику за нашими спинами!»

Я поднял руку. Но это не остановило крики, не замедлило поток осуждений. И поэтому у меня остался только один вариант.