«Отправлению?» Он яростно затряс обоими головами, и правая — та, с черными волосами, короной и дьявольски низким голосом, — ткнула пальцем мне в лицо. «Мы не должны!»

«Ты забыл, что я сказал?»

«Что было сказано?»

«У нас нет выбора», — ответил я, встретив угольно-черный взгляд черной головы. «Если мы останемся, они атакуют этот корабль. Это снова будет Воргоссос».

Сирота склонил головы вместе. Вскоре беловолосая голова заговорила своим голосом кастрата. «Они же не рискнут открытым нападением?»

«Не после Эйдина», — сказала другая.

«Я боюсь не открытого нападения».

«Тогда чего?» — спросила Сирота. «Уловки? Проникновения? Они не смогут снова попасть на этот корабль».

«Теперь мы знаем, чего ждать».

«Но они могут попробовать альтернативный вариант», — заметил я. «Праксис?»

Я мало что понимал в таких вещах, но знал достаточно, чтобы понимать, что мы уязвимы для атаки через инфосферу, через машинный уровень.

«Капелла может попытаться атаковать сеть», — согласился Эдуард.

Сирота покачал головой. «Мы к этому готовы».

«Они могут попытаться взломать наши шлюзы», — сказал другой. «Но не смогут сделать это незаметно для нас».

«Они ничего не смогут сделать, если нас здесь не будет», — заявил я. «А сьельсинов здесь нет. Мы не знаем, где они, и латарранская карта не дает никаких подсказок. Что-то не так, Сирота. Нас держат в неведении. Принц и Капелла что-то знают. Что-то произошло».

«Если бы, скажем, Форум подвергся нападению», — задумался Эдуард, положив руки на бедра и опустив голову. «Было бы возможно скрыть этот факт от всей системы? От джаддианцев? От дюрантийцев? От всех?»

Сирота на мгновение задумался над вопросом, одна голова склонилась, другая откинулась назад, бледные глаза искали ответ в искусно вырезанных сводах высоко над нашими головами.

«Невозможно было бы остановить поступление сообщений телеграфа», — размышлял Эдуард. «Эти сообщения передаются из точки в точку. Их невозможно перехватить».

Гигант кивнул, покачиваясь на месте, укутавшись в плащ. «Сами сообщения телеграфа не могут быть подделаны».

«Парные частицы связаны», — согласилась его другая половина. «Их нельзя разделить».

«Но приемник...»

Сирота замер, словно реагируя на какой-то звук, который мог слышать только он. Он повернулся, вглядываясь в передние окна, через голографический колодец и это огромное и гулкое пространство.

«Что такое?» — спросил я, увидев, как Кассандра напряглась, положив руку на рукоять меча.

Затем я услышал его, слабый и далекий. Звон карильона военного корабля.

Сигнал тревоги.

«Что это?» — спросил я, наблюдая, как Сирота опускается в кресло пилота. Левая рука вытащила провод, соединяющий существо с кораблем, и прижала патч к деформированному виску.

«На нас напали?» — забеспокоилась Кассандра.

«Принимаю передачу», — прозвучал ответ Сироты.

Звонок раздался снова, ближе и громче. « Это планета», — пояснил Сирота, теребя правой рукой ожерелья на двойной шее.

«Мы стали мишенью».

«Чью?» — спросил Эдуард, входя в роль офицера на мостике и поворачиваясь к голографическому колодцу. «Не флота?»

«Щиты активированы», — объявил Сирота.

«Пропусти!» Я поспешил присоединиться к Эдуарду у проектора.

По велению центимана колодец засиял, отобразив Гододдин в виде каркасной рамки под нами, флот - в виде созвездия звезд на орбите вокруг мира, как в какой-нибудь модели Птолемея. Наша орбита проходила далеко над ними, по широкому эллипсу, так что мы были отделены от основной массы флота на две или три световые секунды.

Изображение, сформировавшееся в воздухе над голографическим колодцем, было знакомым. Принц-регент, с короной на голове, сидел между командующим Косисом и лордом Таркуином.

«Александр!» — сказал я. «Что все это значит?»

Принц посмотрел на меня, его глаза были широко раскрыты, лицо бледно. Принц Матиас сидел справа от командующего с таким же серьезным, осунувшимся и смертельно больным лицом, как у его младшего, а ныне старшего брата.

«Что вы наделали?» Голос принца-регента — когда он заговорил — был едва слышным шепотом, вздохом. «Вы смеете...» Он задохнулся, снова начал. «Вы смеете задавать мне этот вопрос? Вы?»

Я посмотрел на Эдуарда. Человек из АПСИДЫ нахмурился, уголки его рта опустились. Сирота смотрел на это, приоткрыв рты.

«Мы позволили вам уйти!» — сказал принц. «Вы были свободны идти, куда хотели! Куда угодно!» Его руки сжали подлокотники кресла, костяшки пальцев заметно побелели. «Почему вы это сделали? Во имя Земли: почему?»

«Что он сделал?» — голос Кассандры был тихим, спокойным, холодным.

Я посмотрел на нее, увидел ее сквозь проекцию самого Гододдина, бледное лицо, озаренное этим бледным сиянием. Она выглядела как полупризрак. Дочь поняла правду быстрее меня. Это был театр. Поза.

Ход.

Shah esna.

«Сделал что?» — спросил я, встретив взгляд Александра.

Я знал ответ: война.