«Больше, чем может достичь любое отдельное оружие», — сказал я, подняв руки так, чтобы пальцы перекрывали друг друга. «Оружие должно быть синхронизировано — фазировано — так, чтобы импульсы усиливали друг друга, и они должны повторяться. Последовательность импульсов примерно в 1,5 миллиона вольт на кубит, поддерживаемая в течение не менее тридцати трех секунд, теоретически способна убить — нарушить — эти существа».

«1,5 миллиона?» — повторила Стратиг Ремпел. Это было невероятное число.

«Теоретически?» — перебил ее Амон Косис.

«АПСИДА добилась некоторых успехов в прошлом», — пояснил я. Наири все еще была засекречена, но я являлся имперским ауктором. Мои слова были законом, и говорить их не было преступлением. «Но их результаты не были воспроизведены. Я попробовал... вариант этого метода на Сабрате. Несколько лет назад».

Покрытый шрамами титан-легат нахмурился. «И?»

«Он потерпел неудачу». Глаза принца Александра все это время были прикованы ко мне, я был в этом уверен. «Не так ли, Лорд Тень?»

Я ответил принцу взглядом, удержав его на мгновение. «Оружие, которым я располагал тогда, было недостаточным для этой задачи», — сказал я. «Больше нет».

«Вы имеете в виду то, что сделали с планетой Эйдином?» — спросила стратиг Амата Ремпел.

«То, что я сделал с Эйдином, было лишь малой частью той силы, которой я располагаю теперь», — сказал я.

«И все же вы стоите перед нами как неудачник», — снова произнес тот мрачный, ровный голос, голос лорда Таркуина. «Вы не смогли победить эту... штуку, не смогли уничтожить флот Сьельсинов».

Бассандер Лин нахмурился. «При всем уважении, Ваше Преосвященство, вас там не было».

Таркуин перевел невидящий взгляд на Лина. Этот невидимый взгляд мог бы сломить любого менее сильного человека — настолько он был странным и пугающим, — но Лин столкнулся с самым могущественным из Иэдир и остался в живых, чтобы рассказать об этом, и видел, как мертвые возвращаются.

Веря в обещания Земли, он не склонился перед принцем-приором: «Мы не смогли подготовиться к масштабу и характеру атаки. Это существо сделало гораздо больше, чем просто уничтожило наши корабли. Оно напало на наших людей, настроило их против нас... свело их с ума».

После этого заявления зал снова наполнился ропотом. Недоумением. Неверием.

«Свело их с ума?» — спросил один из представителей норманов, все еще не веря.

«Психическая атака», — пояснил Лин.

«Такого не бывает!» — возразил Тор Ксантипп.

Лин расправил плечи. «Со всем уважением, главный советник, вы видели мои отчеты. Внутренние съемки с борта «Бури». Голограммы тел».

« Но вы говорите о телепатии!» — сказал схоласт, не в силах скрыть своего презрения — полный провал схоластической apatheia. «Должно быть, есть какое-то другое объяснение. Вирус, возможно. Какое-то оружие сьельсинов».

«Какова бы ни была причина, главный советник, — отчеканил Лин, не теряя самообладания, — факт остается фактом: мы были вынуждены сражаться с нашими людьми одновременно с врагом! Вы сами видели данные черных ящиков с кораблей Тавроси! Они обратились друг против друга. Нападали друг на друга так же, как и на врага. Гранд-адмирал Кулл был уничтожен своими же людьми!»

«Как мы можем сражаться с врагом, тактику и оружие которого мы не можем понять?» — спросил принц какого-то маленького королевства. «У нас нет защиты!»

«Если то, что вы говорите, правда, — забеспокоился Леонид Бартош, — что произойдет, когда эта штука доберется до нашей системы?» Офицер стал серым, как смерть, лицо его осунулось от нового страха.

«Что нам делать?» — раздался голос с самого высокого уровня.

«Как нам защищаться?»

Опасаясь, что напряжение в зале совета снова достигнет предела, я подал сигнал сэру Аулусу, и — как единое целое — экскувиторы, мои экскувиторы, затопали сапогами, призывая к порядку более решительно, чем фасции ликтора, стоящего при оружии.

Бум. Бум. Бум.

Зажженная высшая материя мерцала в тусклом свете голограммы, отражаясь на зеркальных лицах и кирасах моей собственной императорской гвардии. Словно по команде, Кассандра крикнула: «Порядок! Тишина! Тишина!»

Я снял кварцевую пластину со стола, выключив изображение Ушары. Сразу же в комнате восстановилось правильное освещение, и все вспомнили, кто здесь главный.

Ауктор Империи вышел в центр зала, изобразил из себя неподвижную звезду. Этой звездой был я сам, так что лорды Империи и ее союзники — даже сам принц Александр — стали моими вассалами и спутниками. Александр поступил бы мудрее, уступив трон. Присутствие экскувиторов было твердым, как сталь, заявлением, напоминанием о том, где находится власть и воля Императора — истинного, все еще живого Императора.

Во мне.

«Грядущие дни будут решающими», — произнес я, почти шепотом, заставляя остальных наклониться ко мне. Это был трюк моего отца. «Каждый из вас будет играть свою роль».

Мысли об отце заставили меня задуматься, и я заколебался. Я уже выступил в роли обвинителя. Осмелюсь ли я сделать это снова?

Почему бы и нет? В конце концов, дьявол был гербом моего дома.