«Мы слишком долго сидели сложа руки. Вы сидели сложа руки. Вы называете меня предателем. Неудачником и убийцей. А кто же тогда вы, сидящие здесь, на Гододдине, в безопасности и комфорте, в то время как галактика разлагается и горит?»

«У нас были приказы!» — подал голос Бартош.

«Как и у меня!» — рявкнул я, развернувшись к этому трусу, который дрогнул на Беренике, в самый мрачный день. «Как и у меня. Кто может отрицать все, что я сделал? Я убил Аранату Отиоло! Победил Венатимна Улурани! Я был на Сибарисе, Сенуэссе и Беренике! Я раскрыл предательство Содружества, раскрыл угрозу летовируса! Я возглавлял миссию по спасению императора на Перфугиуме, я...» Тут я запнулся, всего на мгновение. Я увидел Кассандру, остановился, чтобы посмотреть на нее, в тот момент как произнес название Перфугиума, этого ненавистного места. Усилием воли я взял себя в руки. «Я — Ауктор Империи. Тень Императора. Его Рука. Его Слово. Теперь выслушайте эти слова. Его слова: мы достигли конца истории. Мы снова живем в мифах! Враг, с которым мы столкнулись, не похож ни на одного из тех, о которых нам известно! Со времен Войны Основания мы не сталкивались с подобной угрозой. Сьельсины приближаются со всей своей мощью. Тысяча кораблей-миров, более того, их боги идут с ними. Верите вы в это или нет: они идут. Вы видели доказательства!» Я ткнул пальцем в нависающий над нами купол. «Отрицайте это на свой страх и риск — на наш общий страх и риск!»

Эти слова были встречены наэлектризованной тишиной. Я позволил ей искрить и дымиться, и казалось, что обломки падали у моих ног, разбиваясь на куски по всему полу. Я посмотрел на Александра и его соратников по триумвирату: легата Косиса и лорда Таркуина. Эти трое составляли ядро моей оппозиции. Принц. Марсиане. Капелла.

Удалось ли мне заставить священника замолчать, пригрозив раскрыть сокровенную тайну его ордена, более страшную и более дорогую, чем откровение о том, что все они были демониаками, что они виновны в тех же мерзостях, за которые наказывали всех, кого находили?

К моему удивлению, заговорил не Александр, а Амон Косис. Он повернул свою покрытую шрамами голову, наклонился вперед и спросил лорда Таркуина: «Почему это было секретом?»

Принц-приор открыл рот.

Я подал знак.

Сэр Аулус и его соратники снова топнули ногами. Еще раз. И еще. «Потому что, — сказал я, выступая от имени черного священника, — ваше невежество было полезно. Было полезно... вашему настоящему хозяину. Вашим тайным хозяевам. Разве не так, лорд Таркуин?»

Черный жрец молчал.

«Правду больше нельзя скрывать!» — крикнул я. «Галактика не принадлежит нам. Вселенная не принадлежит нам! Но в ней для нас приготовлено место! Сьельсины отнимут его у нас. Наблюдатели отнимут его! Они не успокоятся — ни те, ни другие — пока все не будет сожжено дотла! Нам предстоит остановить их! Здесь, сейчас, на Гододдине».

Снова наступила напряженная тишина.

Я дал ей растянуться, почувствовал, как она проскальзывает между моими пальцами, как плетеный шнур.

«Что же нам делать?» — спросил Бассандер Лин, разрывая этот шнур в своих руках.

«Грядущие дни будут решающими!» — заявил я, обращаясь ко всем присутствующим в зале. «Мы должны подготовиться. Собрать наши силы, укрепить систему против нападения... Но, прежде всего, Гододдин должен опустеть!»

«Что?» — воскликнул кастелян Форта Дин. «В этом мире еще почти два миллиарда человек!»

«И каждый из них стоит на пути потопа!» — ответил я. «Ваших усилий по их перемещению в другие миры недостаточно! Они должны уйти! Все до единого! Когда прибудут сьельсины, пусть они найдут только нашу армаду...» Я подумал о Лаксмане, о молодом Уильяме и о всех остальных. Более всего я думал о бедной женщине, лежащей мертвой на полу шлюза, и боялся за тех, кто останется.

«Но, Лорд Тень!» — продолжил возражать кастелян. «Их так много!»

«У вас есть приказ, кастелян!» — прорычал я. «Враг приближается. Скоро он будет здесь. Давайте готовиться... и молиться».

ГЛАВА 50 АМФИСБЕНА

«Этого будет недостаточно». Я прислонился к стальным перилам, с которых открывался вид на нижние террасы Форта Дин и раковую опухоль лагерей, где те громоздились вдоль ограждений по периметру, как обломки множества разбитых кораблей.

Должно было пройти несколько секунд, прежде чем ответ Эдуарда придет с орбиты, и поэтому я лениво разглядывал линию башен, поднимающихся с поверхности планеты, удаленных от города достаточно далеко, чтобы их шествие выявляло кривизну планеты по изменению угла наклона их тросов — тонких, как волоски, — которые поднимались вверх в темноту за пределами дневного света.

«Знаю», — наконец прозвучал ответ Эдуарда, через четыре-пять секунд.

«Демиург» кружил над Гододдином на большом расстоянии. За орбитальными станциями, за спутниками обороны. За кораблями имперского флота.

«Прошло уже четыре месяца», — вздохнул я, бросив взгляд на четверых экскувиторов, стоящих на страже у балкона, неподвижных, как статуи. «Их слишком много, Эдуард. Слишком много людей... даже если мы сможем задействовать все корабли, башни и пусковые установки для эвакуации...»

Я замолчал.