Прошло пять секунд, прежде чем Эдуард смог закончить мою мысль за меня.

«Времени не хватит».

«Они должны были эвакуироваться отсюда сто лет назад», — снова вздохнул я.

«Возможно, — ответил Эдуард, — но они не могли знать, что мы начнем здесь сражение».

«Чепуха», — возразил я. «Им следовало лучше подготовиться. Армада находится здесь уже несколько десятилетий, как и Его Величество. Только секретность так долго защищала это место».

Когда человек из АПСИДЫ ответил не сразу, я понял, что прав, но радости от этого не испытал. Ветер гулял по зубчатым стенам, поднимая бесчисленные флаги империи, украшавшие крепость, — белые и красные — словно стаю птиц, над серыми зданиями.

«Они все еще не понимают, что их ждет», — сказал он наконец.

«Я показал им!» — ответил я, как только сообщение Эдуарда поступило на мой коммуникатор. «Ушару! Битву!»

«Вы сделали все, что могли, милорд», — сказал он. «Мы сделаем все, что в наших силах».

Настала моя очередь замолчать, наблюдая за непрекращающимся движением вокруг. Шестерни и рычаги этой машины под названием «война» вечно вращались, приближая то будущее, о котором я молился, чтобы оно никогда не наступило.

«Этого недостаточно», — повторил я. «Все, кто останется здесь, умрут, Эдуард».

Тишина.

На мгновение я испугался какого-нибудь сбоя в системе связи, какого-нибудь вторжения со стороны Таркуина, Йода или их людей. Мы не часто говорили об «Астрофаге», вечно боясь, что нас обнаружат. Передача была зашифрована, но она транслировалась, а не передавалась узким лучом моего костюма на черный корабль, находящийся так далеко. Ее можно было перехватить. Я снова обернулся, осмотрел крепостные стены башни, почти ожидая увидеть Йода, скорчившегося там, среди зубцов, словно отвратительную горгулью, с рукой, прижатой к уху.

«Должен быть способ получше», — последовал ответ человека из АПСИДЫ.

«Нет», — возразил я. «Ты знаешь, с чем мы имеем дело. Что поставлено на карту».

Тишина. Еще одна пауза.

«А если сьельсины просто пройдут мимо нас?» — предположил Эдуард. «Если они направятся к Форуму? Или к Старой Земле? Что тогда?»

У меня в шлеме воняло йодом от противовирусных препаратов.

«Они не станут этого делать», — возразил я.

«Ты в этом уверен?»

У меня не было уверенности. Я вполне мог поверить, что Дораяика все же пройдет мимо нас. Форум был для него слишком заманчивой целью, и зная, что император и большая часть флота находятся в другом месте... было возможно, что Пророк вместо этого нанесет удар в самое сердце владений человека, прежде чем повернется и нацелится на нас. Но, сделав это, он ослабит свои силы. Даже если бы он одержал победу в битве на Форуме или на Земле, это не обошлось бы ему даром.

«Они могут думать, что я мертв», — сказал я, глядя в бесцветное небо. «Ушара, возможно, все еще думает, что убила меня. А Кассандра, я...» Я запнулся. Возможно, Наблюдатели знали больше, возможно, они были среди нас. «Если они это сделают... возможно, они слишком самоуверенны».

Эдуард не ответил сразу. Я представил себе, как он стоит на мостике «Демиурга», скрестив руки на груди, опустив плечи и вертя в пальцах маленькое распятие, которое всегда носил.

«Если ты ошибаешься, — сказал он, — Вечный город сгорит».

«Он может сгореть в любом случае».

«А император?»

«От него не было никаких известий уже несколько недель», — объяснил я. «Его врачи говорят, что процесс имитации сознания может привести к повреждению нервной ткани. Они стараются свести его использование к минимуму...» Я посмотрел на своих экскувиторов: сэра Аулуса, сэра Маркуса, сэра Гая, сэра Антония.

Моих экскувиторов.

Это было безумие. Все это.

«Врабель сказал мне, что им придется оперировать его, как только он очнется», — продолжил я. «У него в груди опухоль, которая давит на легкие». Фрегат проплывал над нами, как грозовая туча, его тень простиралась над миром.

«Черт бы их побрал!» — выругался он. «Эти экстры — черт бы их побрал! Они должны сражаться как мужчины, а не как... кто бы они ни были. Не так».

Я сам видел больных, посещал лазареты, где сотни людей лежали на узких кроватях, их руки были длинными, как змеи, изогнутыми и скрученными, с множеством суставов, как когда-то руки Братства. Физики и техники двигались между рядами в мягких белых костюмах, их лица были скрыты за стеклянными шлемами, пока они ухаживали за мертвыми и умирающими, их тихие голоса едва были слышны над писком приборов.