«Она обняла меня, Абба, крепко обняла. «Ты нужна ему, — сказала она. «Он не справится один, а я не могу». Она подняла меня. Подняла свою свечу — пламя было чисто-белым...»

Воющая тьма... она была в Воющей тьме.

«Ты... видела ее?» — спросил я. Я чувствовал других в той тьме, но не видел ничего, кроме себя.

«И других!» — кивнула она, глядя мне в глаза. «Я не видела их лиц. Не могла... Я... Нима!»

«Молодая госпожа...» Лицо немрутти сияло. «Вы... это вы?»

На лицо Кассандры упала тень, и на какой-то ужасный миг я испугался, что она улыбнется, что в ее изумрудных глазах вспыхнет огонь. «Ушара...» — сказала она. «Вот почему я...» Она потянула за ремни, которые ее связывали.

«Да», — сказал я. «Эдуард и я решили, что так будет лучше».

«Эдуард в порядке?» - спросила она. «Есть вода?»

Нима нашел воду раньше меня и поспешил наполнить стакан для девушки. Я обнаружил кнопки управления кроватью и приподнял Кассандру, не ослабляя ее пут.

Когда Кассандра напилась, она прислонила пустой стакан к бедру и уставилась в его затененную глубину, как в окно. «Их было так много. Тысячи. Миллионы. Они тянулись до горизонта, Абба. Она была прямо на краю...» Она посмотрела на меня, и свет ее улыбки скрыл следы ее слез. «Она ждала меня. Она обернулась ко мне, показала пальцем. Это было самое трудное, что я когда-либо делала... «Кассандра!» Она произнесла мое имя, и я знала, что не должна оглядываться, но я оглянулась...»

Я почти мог это увидеть: поток человеческих воспоминаний, уходящий прочь навсегда, каждая серая фигура, цепляющаяся за свою маленькую лампу. Тьма времени исчезала по мере нашего приближения, черный цвет становился серым, серый — серебристым. Белым. Вдали звучала великолепная музыка — та самая музыка — все яснее и яснее. Мы как будто стояли на краю безграничного океана, погрузив ноги в зыбучий песок.

«Передай своему отцу, что он был прав», — сказала она. «Совершенно прав».

Я вырвал руку из ее рук и отвернулся, чтобы скрыть свое лицо.

«Абба? Прав в чем?»

Это действительно была она.

Я тоже люблю тебя, подумал я и уставился на потолок над головой, на ребристые своды, на круглые окна, похожие на глаза. «Нима, — сказал я, — помоги мне развязать ее».

«Но, Доми...»

Я повернулся, цепляясь онемевшими руками за ремни. Сообщение пришло от Валки — оно могло прийти только от Валки. И я понял, что наша дочь в безопасности.

Мышонок, назвала она ее — назвала бы, если бы осталась жива.

Мышонок.

Кассандра попыталась сесть как следует, повернулась, прижавшись ко мне. Я обнял ее. И так держал ее близко к себе впервые с тех пор, как она покончила с собой и чуть не убила нас обоих.

«Анарьян». Я не отпускал ее. «Обещай мне, что больше не будешь так поступать».

«Что? Умирать?» Она слабо рассмеялась. «Я твоя дочь. Я не могу тебе этого обещать».

ГЛАВА 42 ОТ ОПАСНОСТИ К ОПАСНОСТИ

Прошло несколько недель, прежде чем Кассандра полностью выздоровела, и за все это время не было никаких признаков присутствия Ушары в ней. Тень Валки изгнала Ушару из нее, так же как Рагама изгнал ее из меня. Или же сама смерть разорвала связь между ними.

Эдуард, сначала разгневанный тем, что я освободил ее, не посоветовавшись с ним, успокоился в дни, последовавшие за ее пробуждением, но настаивал, чтобы мы более тщательно и пристально наблюдали за ней. Ее воспоминания об этом инциденте были, к счастью, скудными. Она вспомнила голос Наблюдателя, его угрозы, обещания, которые он шептал. Он предложил ей месть. Средства убить Дораяику. Миуданара.

Новую руку и многое другое...

…возможность занять мое место, взять на себя мою ношу.

Избавить меня от боли.

Вместе, сказало чудовище, они уничтожат сьельсинов. Кассандра станет героиней, займет трон рядом с одним из бесчисленных принцев Вильгельма.

Она помнила свои последние мгновения. Клинок, пронзивший наши сердца. Кровь, хлещущую из ее рта. Падение. Я уткнулся лицом в пол. Моя рука ползла, пытаясь дотянуться до ее руки. Затем темнота.

Читатель, я часто думал — и мало говорил об этом в своем рассказе — что я сумасшедший. Несмотря на все, что я видел, несмотря на все, что я сделал и могу сделать, несмотря на Аннику и Беренику. Несмотря на Сенуэссу и Сибарис. Несмотря на Воргоссос и сам Актеруму, я нахожу правду, которую узнал, почти невозможной для веры. Даже сейчас я нахожу правду невероятной и удивляюсь замыслу Абсолюта. Почему? Я спрашиваю себя, буду спрашивать себя вечно. Почему? Почему? Почему?

Возможно, я никогда не получу ответа.

Но услышать от того, кто совершил мое путешествие за пределы смерти и видел все, что видел я, и даже больше... услышать слова Валки — слова, которыми я никогда не делился с Кассандрой — из уст нашей дочери... это было умиротворение и утешение, которых я никогда не ожидал найти.