«Но ты видел, как они умирают», — сказал я.

«Видел ли?» — вопросил хрисалид. «Или они просто ушли?»

«Ты трус», — нахмурился я. «Ты и Сагара, оба».

«Я бессмертен», — ответил Здесь Скороизменится. «Единственное, что может убить бессмертного, — это ошибка».

«Я мог бы убить тебя прямо сейчас», — заметил я, не угрожая.

«Ты не убьешь», — возразил Здесь Скороизменится. Голос отца Хереварда исчез, сменившись металлическим голосом потенциального божества. «Я тебе не враг. Ты это знаешь. Я не представляю для тебя угрозы, не угрожал тебе. Я тебе нужен».

«Правда?» Я снова принялся расхаживать по комнате, кружа вокруг расчлененного человека-машины.

«Ты идешь сражаться с Империей. С Капеллой. Орденом. Ты не знаешь их так, как я».

«Ты предлагаешь свои услуги?»

«Я предлагаю соглашение», — произнес он.

Я снова закутался в плащ. «Я уже сказал тебе», — ответил я. «Мне не нужен трон».

«Тогда не бери его». Тонкая струйка пузырьков вырвалась изо рта существа, взбаламутив янтарную жидкость. «Но я все равно буду тебе нужен. Если не хочешь, чтобы я стал твоим покровителем, прошу освободить меня в качестве платы за мою помощь».

Настала моя очередь молчать. Этот человек был чудовищем. Оставленный в покое, он превратится в нечто подобное тому, чем была Братство. Человек и машина вместе, титан и титанический интеллект. Великий разум, искусственный, как сама Колумбия.

Живой бог.

Но он не совершил никакого преступления. По крайней мере, не против меня.

«Я подумаю об этом и обо всем, что ты сказал», — произнес я, и, повернувшись, постучал в дверь, чтобы меня выпустили. Когда дверь распахнулась, охранники снаружи выпрямились по стойке смирно, я оглянулся, склонив голову к плечу. «Спасибо, Отец Херевард».

ГЛАВА 41 ДЬЯВОЛ И ДОЧЬ

«Будьте наготове!» — скомандовал Эдуард. «Сахак! Таран! Приготовьте станнеры!»

Два легионера АПСИДЫ, которых А2 отправил в операционную, проверили свое оружие, приготовились, дула дисрапторов засверкали ярко-синим светом.

«Все назад!» — крикнул я, жестом приказывая им остановиться. Пусть с ней все будет в порядке, — молча молился я, подходя к резервуару. Просто пусть с ней все будет в порядке.

Наши глаза встретились. Фиолетовые и изумрудные.

Ее брови приподнялись. Нос и рот были скрыты маской и шлангом, но она прижала руку к стеклу, ладонь белая, как мел. Она узнала меня. Меня охватило облегчение, которое я едва могу описать. Была вероятность — и немалая — что повреждение ее мозга было настолько обширным, что даже после восстановления она не будет собой, когда очнется.

Я прижал свою руку к стеклу, положив ее на руку Кассандры и скомандовал: «Начинайте промывку».

Медицинский техник за пультом отдал приказ более корректно, введя команду.

Холодный женский голос автохирурга ответил: «Выполняю».

В резервуаре Кассандра вздрогнула, подняла голову — ее короткие волосы развевались вокруг лица. Жидкость вокруг нее — бледно—зеленая с золотистым оттенком - забурлила. На мгновение капли целебного нектара повисли в воздухе, закручиваясь спиралью вокруг ног Кассандры, по мере того как одна жидкость сменяла другую.

Я не убрал руку, даже когда бак начал скользить вперед по основанию, следуя по направляющим в полу, наклоняясь назад, так что обнаженное тело Кассандры опустилось на мягкую обивку позади. Когда она легла, бак начал опорожняться, вода устремилась через невидимые сифоны.

Она не вставала на ноги уже несколько месяцев. Несмотря на целебную воду из резервуара несмотря на то, что маленькие аппараты все еще работали в ее тканях, она чувствовала слабость. Дрожь. Атрофию.

Я услышал пронзительный вой ультразвуковых скребков — на грани слышимости — и увидел, как остатки влаги сдуло с нее, как будто ужасный ветер заполнил стеклянную трубу, в которой она лежала. Кассандра посмотрела на меня, нахмурив брови над маской. Она положила руку на интубатор, спрашивая.

Я покачал головой.

Механические руки автохирурга опустились на крышку емкости, набор инструментов скользнул по стеклу. «Отчет», — холодно провозгласил женский голос машины: «Частота сердечных сокращений и уровень кислорода в крови в пределах нормы. Реакция зрачков оптимальная».

«А как насчет ее мозга?» — спросил я.

Машина услышала меня. «Электроэнцефалография показывает повышенный уровень нервной активности».

Я вздрогнул и нервно посмотрел на Эдуарда, который стоял сзади с Нимой и принцессой Селеной. Агент АПСИДЫ сжал губы.

«Стресс?» — спросил я.

«Предупреждение: начинается извлечение».

Пневматика зашипела, штифты сдвинулись. Крышка подскочила, когда открылась, поднялась и откатилась назад, как змея, готовящаяся к удару. Ненавижу себя за то, что вздрогнул, что моя рука потянулась к поясу.

Страх — это яд. Голос Гибсона звучал в голове.